Меня пробирает озноб, я опускаю глаза. Когда он в таком состоянии, его не переубедить. Никто и не пытается ничего сделать. Все молчат, и Хардин продолжает:

– Из вас получится отличная пара. Обрученная бывшая жена алкоголика и его лучший друг, – злобно смеется он. – Майк, боюсь, ты минут на пять опоздал на представление. Ты пропустил ту часть, в которой твоя невеста целовалась с другим.

Кристиан хочет вновь броситься на Хардина, но Триш преграждает ему путь. Хардин и Кристиан злобно таращатся друг на друга.

Я никогда не видела Кристиана таким. Обычно он общителен и остроумен, но сейчас от него так и веет злобой. Он совсем не похож на того себя, который обнимает Кимберли за талию и шепчет ей, как она прекрасна.

– Ты сопливый лицемер… – цедит Кристиан сквозь зубы.

– Это я-то? Это ты постоянно расписывал мне прелести брака, а у самого – интрижка с моей мамой!

Происходящее не укладывается у меня в голове. Кристиан и Триш? Триш и Кристиан? Это какая-то ерунда. Я знаю, они давно дружат, и Кристиан приютил их и заботился о них после того, как Кен ушел. Но интрижка?

Я никогда не думала, что Триш способна на такое, а Кристиан всегда казался влюбленным в Кимберли. Кимберли… Мне так ее жаль, она так любит Кристиана. Она вовсю планирует свадьбу мечты с лучшим на свете женихом, а выходит, что она его совсем не знает. Она будет в шоке. Ей удалось наладить прекрасные отношения с Кристианом и его сыном. Неважно как, но я не дам ей узнать об этом от Хардина. Я не дам ему насмехаться над ней так же, как только что издевался над Майком.

– Это не так!

Кристиан зол не меньше Хардина. Его зеленые глаза сверкают от ненависти. Я понимаю, что единственное, чего ему сейчас хочется, так это добраться до Хардина.

Майк молчит и смотрит на свою заплаканную невесту.

– Мне так жаль, этого не должно было произойти. Я не знаю… – Голос Триш срывается, и я отворачиваюсь.

Майк качает головой, отвергая извинения, молча проходит через кухню к выходу во двор и хлопает дверью. Триш падает на колени и закрывает лицо руками, стараясь приглушить рыдания.

Кристиан опускает руки и заботливо обнимает ее, мгновенно растеряв всю злость. Хардин вновь поднимается и сжимает кулаки. Встаю перед ним и кладу ладони ему на щеки. У меня все сжимается при виде крови, залившей ему все лицо. Его губы тоже разбиты… он весь в крови.

– Не надо, – предупреждает он, отталкивая мои руки.

Он смотрит на свою мать и Кристиана, обнимающего ее. Похоже, они забыли о нашем присутствии. Или же им все равно. Не знаю.

– Хардин, пожалуйста, – говорю я с надрывом в голосе, снова обнимая его.

Наконец он смотрит на меня, и я вижу, как на его лице появляются признаки угрызений совести.

– Пожалуйста, пошли наверх, – прошу я его.

Он смотрит на меня, и я стараюсь не отворачиваться.