— Так уютней, — поддержала она. — После основного блюда уже неважно, где вы сидите. — Она обняла отца за плечи. Шон поднял руку и тоже обнял его.

— Ну вот, голова к голове, вот так, — продолжала она. — Кто-нибудь знает какие-нибудь анекдоты? Самое время для хороших анекдотов. И не обязательно, чтобы они были чистыми, можно прибегнуть к помощи эвфемизмов.

— Я знаю один про фараона, — вспомнил Шон, — он чистый, а вот хорош ли, не мне судить.

Она потянулась к пачке сигарет, которую он положил перед ними, со словами:

— Терпеть не могу женщин, которые приходят на обед без своих сигарет."

"Шон рассказал анекдот. Он оказался не слишком веселым, зато намерение его было добрым. Джин долго смеялась, выражая свое одобрение.

— А теперь вы.

Она рассказала свой, слишком уж тонкий и умный.

Лицо у Шона совершенно не изменилось.

— Не понял.

— Он хочет, чтобы я снова повторила это слово, — запротестовала она. — Enceinte.[7] Ну, вы удовлетворены?

— По запаху?[8] Но что же она имела в виду, говоря это? Тут невольно на память приходят чистокровные гончие…

Отчаявшись, Джин хлопнула его по руке:

— Как-нибудь в ближайшем будущем нам с вами, милый мой, предстоит долгий разговор. Я вижу, есть много такого, о чем вам никто никогда не говорил.

— Только когда речь заходит о французском, — парировал он.

Она встала и оскорбительно щелкнула у него перед носом пальцами. Шон откинул голову, сделав вид, что испугался.

Джин принесла на подносе чашечки с кофе:

— Кофе с коньяком. Хотите увидеть синее пламя? Дайте спичку, покажу.

Он самым неподдельным образом поразился, поскольку, очевидно, никогда прежде не видел горящий cafe-cognacs.

— Но как же его пить? — невинно спросил он.

Она засмеялась:

— Вот такой вы мне нравитесь. Мужчины должны быть немножко простаками. Боже, терпеть не могу умников. Сначала задуйте пламя, cheri.[9] Давайте послушаем музыку! — воскликнула она, властно постучав по столу. — Хочу танцевать! Поставьте что-нибудь в той комнате на пианолу.

Сначала до них донеслась музыка, потом вернулся он. Дверь не распахнул настежь, а оставил лишь слегка приоткрытой, чтобы было слышно музыку.

Она встала и протянула руки:

— Идемте! Потанцуйте со мной.

Рид встревоженно повернулся бочком на стуле, чтобы по-прежнему видеть их.

— Не слишком далеко, — прошептал он, умоляюще глядя на нее.

— Мы здесь, у тебя за спиной, — пообещала она. — Прямо за твоим стулом. Потопчемся на одном месте, как в тесном ночном клубе.

Шон покачивался, словно не зная, когда начинать.

— Что это? — спросил он.

Она прислушалась к ритму:

— Танго. Вы даже не заметили, что поставили. Пошли, я покажу вам, как его танцевать. — Она слегка его встряхнула, от рук и выше. — Ну же.