Она промямлила что-то насчет «кожи да костей».

Они выпили все сразу. К одному бокалу приложились красивые губки, к другому — тонкие и крепкие, к третьему — испуганно дрожащие, ищущие у бокала поддержки. Золотистая жидкость искрилась поднимающимися вверх пузырьками."

"— Когда-то его пили из женских туфелек, — мечтательно заметила она. Шон, человек практичный, покрутил бокал в руке, с сомнением на лице. — Он мне не верит! В те времена не делали туфелек с открытыми носками. Все было закрыто. Туфли напоминали маленькие лодочки.

— О-о, — протянул он, как будто она его убедила.

Она кокетливо подалась вперед, глядя то на мужчин, то на бокал, который сжимала в лежавших на столе руках.

— Помню, как я первый раз в жизни пила шампанское. В ночном клубе в Риме. Пила из чувства зависти. Тебя в этот вечер с нами не было, — бросила она Риду. — Меня взяли с собой Луиза и Тони Ордуэй. А за соседним столом сидела эта потрясающая женщина, несколько… ну, вы знаете, что я имею в виду… по-моему, она из демимонда.

— Что это означает? — спросил Шон.

— Девушка, которая получает слишком много предложений. Но не руки и сердца.

Шон с серьезным видом кивнул, отчего она рассмеялась.

— Я смотрела на нее во все глаза, — продолжала Джин, — как и остальные в зале. Интересно, почему демимонд столь фатально притягателен для девушек-подростков? Она все потягивала и потягивала шампанское, а сама становилась еще спокойней, еще величественней, еще горделивей. Будто она — бездонная бочка. Ну и вот, улучив подходящий момент, когда оба Ордуэя отошли к другому столику, я заказала немного себе. И стала пить. Оно мне не понравилось, кололо язык, будто иголками. Но если его могла пить женщина за соседним столом, я не собиралась от нее отставать. Она сыграла со мной злую шутку. Увидев, что я вытворяю, моментально поняла, почему я это вытворяю. Но вместо того, чтобы посмеяться надо мной, что ей, вероятно, хотелось, сделалась сама прелесть. А они умеют быть очаровательными, уж вы мне поверьте. Она подняла бокал, посмотрела на меня и как бы чокнулась со мной на расстоянии, как с равной. Это и все, что мне было нужно. Можете представить, такой комплимент. В шестнадцать лет. Я тоже подняла бокал за ее здоровье. И каждый раз, когда она наполняла и поднимала бокал, я тоже наполняла и поднимала свой. Видела, как раз или два губы у нее предательски дрогнули, но она слишком хорошо воспитана, чтобы проявлять чувства, и это-то меня и доконало. Когда Ордуэй вернулись к столу, последовала ужасная суматоха, но я к тому времени уже почти не соображала, что происходит. Помню только, что, прежде чем они полувывели, полувынесли меня оттуда, я настояла на том, чтобы непременно остановиться у стола этой женщины и пожать ей на прощанье руку.