А пространство – следами ее присутствия.

Она что, устраивала тут обыск?

Я распахнул створки шкафа, и еще одна волна запаха ударила в ноздри. Очень  странно. Я словно видел места прикосновений девицы, пока она искала подходящую одежду. Пришлось отложить несколько рубах, на которых оставался ее запах. Он откровенно раздражал.

– Проклятье, – ругнулся я, замечая следы крови на лице, руках, теле. Поспешно обтерся влажной тряпицей, сполоснул лицо и пошел к дочери.

– Она еще не спит? – спросил у няни, войдя в небольшую гостиную.

Женщина отложила шитье, хмыкнула.

– Нет, конечно. Ждет вас, ваша светлость. Едва смогла уговорить просто лечь в постель. А то так и стояла у окна.

– Опять? – спросил я недовольно. – Я же просил. Она не выдержит еще одну грудную хворь.

– Буквально минуту, ваша светлость, – Мария старалась меня успокоить. – Она была хорошо одета. Я проследила.

– Папа! – звонкий голосок запустил по телу волну тепла. – Ты пришел! – Амелия выбежала из спальни, шлепая босыми ступнями по полу. – А я тебя ждала, – сообщила она, широко улыбаясь и запрыгивая мне на руки.

– Ну, тише. Тише, – попытался успокоить дочь.

– Почему? Я же рада.

– Ты должна уже спать, – сказал я укоризненно, усаживая ее на сгиб локтя.

Малышка сморщила носик.

– Скучно. Не хочу.

– Скучно, – рассмеялся я. – Без сна ты не наберешься сил."

"– А зачем они мне, если мне нельзя выходить из комнаты? А тут няня не разрешает мне бегать. М? – она обняла меня за шею и явно ждала ответа.

– Вы уж ответьте дочери, ваша светлость, – произнесла Мария.

Не только дочери не нравился мой запрет, но и няне. С упорной периодичностью она настаивала на том, чтобы я разрешил зимние прогулки. Только мой ответ был известен заранее.

– Идем в постель. А вы пока отдохните, – обратился я к женщине.

– Ну, пап, – захныкала дочь. – Я очень хочу потрогать снежок. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Я завтра принесу тебе целый ком, – пообещал я, склоняясь над кроватью, но Амелия не отпускала мою шею, повиснув.

– А можно я сама спущусь?

– Нет.

– На минуточку. Даже со ступеней не сойду.

– Амелия, нет.

– Ну, пап, – всхлипнула она. – Ты обещал.

– Обещал, – согласился, все же укладывая дочь в постель и накрывая одеялами. – Когда ты вырастешь.

– А я еще не выросла? – спросила она, взглянув на меня с надеждой. – Ты только глянь, – крохотный пальчик указал на отметину на стене. – Я выросла. Няня говорит, что летом я буду доставать ей до груди.

– Вот когда достанешь ей до плеча, тогда и поговорим.

– Ты обещал! – сказала она, смаргивая крупные слезинки и потянув меня в кровать.

– Обещаю, что, когда будешь макушкой доставать до плеча Марии, будешь гулять зимой.

– Честно?

– Честно.

– Тогда расскажи мне сказку.

– Про кого?

– Про маму.