— Слушай, а паспорта поддельные вам зачем?

— Я боялась, что Нона, после того как расправится с тобой, начнет преследовать Николая. Или мстить нам обоим. Я уже и не знала, чего от нее ожидать. Но в результате все обернулось против нее. Марьянов, скажи по-честному, все равно нас никто не слышит, — ты что-то заподозрил и отравил пирожные?

— Нет. Я в отличие от твоей сестры женился по любви. И Лену я когда-то очень сильно любил. Хочешь — верь, хочешь — нет, но я не убийца. Я мечтаю найти того, кто это сделал. И можешь быть уверена, обязательно найду.

— Ну, и как вам это? — спросил Родион, садясь в машину.

— Нормально, все записано в лучшем виде, — проворчал довольный Чижов.

— Да, познавательно, — согласилась Карина. — Только мы по-прежнему не знаем главного — кто отравил пирожные.

* * *Следующим вечером Карина и Родион, сидя на кухне гаврюсовской квартиры, обсуждали, как им действовать дальше.

— Что у нас остается? — Карина занесла карандаш над чистым листом бумаги. — Вы своим родственницам нужны были живым, так?

— Да.

— Значит, вас они не травили. Нателла сестру не травила по той же причине — Нона нужна была им с Николаем живой. Кто остается?"

"— Остаются Триллер и Конокрад, — ответил Марьянов. — Давайте начнем с начала. До агентства пирожные доехали без приключений.

— И в приемной они были в порядке, — подхватила Карина. — Ведь Ванда выжила. На даче никто из вас пирожные не травил, однако два человека умерли. Мы неизбежно возвращаемся к незваным гостям того вечера. Лена, Триллер, Конокрад.

— Почему вы включили сюда Лену? Она ведь погибла.

— А вы не думали, что она могла, допустим, покончить жизнь самоубийством? Ведь у нее были какие-то жуткие личные проблемы.

— Как выяснилось, никаких личных проблем у нее не было, проблемы были на работе. Этот Панюшкин чего-то намутил. Я очень жалею, что Лена не успела рассказать, в чем дело.

— Что, если она хотела отравиться на глазах любимого человека? Чтобы навсегда остаться в вашей памяти? Могло такое быть?

— Исключено. Не тот характер. К тому же она прекрасно без меня существовала все эти годы, и если бы я не позвонил…

— Так вы позвонили, потому что к вам пришел Панюшкин. А как он добивался встречи! Вы не думали, что Лена могла его специально к вам прислать?

— Сложно сказать. Но на нее не похоже.

— Вам видней, конечно. — В голосе Карины проскользнуло что-то вроде ревности.

Марьянов отлично знал эти интонации, поэтому внимательно посмотрел на нее и спокойно произнес:

— Не это главное. Лена никак не могла отравить пирожные. Она вошла, села за стол, откусила кусочек, встала — и умерла. Все это происходило на моих глазах.

— Послушайте, а когда Лена взяла пирожное, их на тарелке сколько оставалось?

— Я уже пытался вспомнить. Кажется, два.