Чумаков споткнулся о тот самый пуфик, тер ушибленное колено и доходчиво выражался.

Из комнаты снова выстрелили, из пробитой двери полетели щепки, пуля попала в пуфик, полетели клочья ваты. Снова оступился Чумаков, пополз под стол. У девушки кончилась обойма, а другой, по-видимому, не было – Алексей не слышал, чтобы она перезаряжала.

– Гражданка Вахновская, все кончено! – прокричал он. – Откройте дверь и выходите с поднятыми руками! Даже не думайте воспользоваться окном, внизу наши люди!

Как-то тихо вдруг стало. Алексей насторожился. Вот дьявол, почему сразу не догадался? Он оторвался от стены, ударил плечом по истерзанной двери, она легко поддалась.

На всякий случай он пригнулся, вбегая в комнату, но эти меры были лишними. Девушка лежала на полу под выдвинутыми ящиками, задыхалась, билась в конвульсиях, бессмысленно блуждали ее красивые глаза. Рядом валялся револьвер с пустым барабаном. Женщина приподнялась на локтях. И куда исчезла привлекательность? Пена потекла изо рта, она уронила голову, ударившись затылком. Вздрогнула несколько раз – и представление окончилось. Одинокая слеза выкатилась из глаза.

– Вот черт, яду выпила… – буркнул Осадчий, всовывая физиономию в комнату. – Нам опять не повезло, товарищ майор, просто полоса какая-то…

– Вона как бывает… – протянул Пашка Чумаков, оттирая плечом товарища, – Это где же их так готовят, товарищ майор, чтобы вот так, не колеблясь, при первой же угрозе провала…

Сказать было нечего, он опять допустил ошибку. И то, что силы банды таяли на глазах, не больно-то утешало. Это гидра, у которой не счесть голов.

– В квартире больше нет никого, товарищ майор, – отчитался Чумаков. – Она на кухне недавно яичницу жарила.

На негнущихся ногах в комнату вошел капитан Казанцев. Лицо было белое, обескровленное. Он смотрел остановившимся взглядом на мертвую возлюбленную. Потом застонал, сел на кровать, сжал виски ладонями. Оперативники переглянулись. Чумаков пробормотал что-то в духе «обманули дурака на четыре кулака» и отвернулся. Алексей подошел к оперативнику. Тот поднял голову. Глаза затянула муть.

– Неужели ты и вправду думал, Вадим, что вы поженитесь? Дурак ты, она бы убила тебя, причем не задумываясь. А прежде через тебя до нас бы добралась.

Казанцев промолчал, опустил голову. Остальные чувствовали непривычную неловкость, не знали, как себя вести. Видимо, каждый по дороге надеялся, что это – недоразумение и все разрешится."

"– Оружие сдай, – вздохнул Алексей. – Ты отстранен от дела и с этой минуты находишься под арестом. Ты же не рассчитывал, что тебя пожалеют и по головке погладят? Осадчий, отвези его в изолятор, пусть подберут для него камеру и пока не трогают. Я позднее приду и поговорим… когда время свободное появится.