У меня тут в семье только первые шаги к примирению с испуганной и забитой девочкой, а Юра решил мне поднасрать. Я, конечно, понимаю, что на горе и смерти можно тоже сблизиться, но я бы выбрал путь соблазнения, смущения и сэндвича с яйцами и ветчиной.

— Только попробуй сдохнуть, пастушина ты наглая, — рычу в гардеробной и накидываю на плечи рубашку, — я за тобой в ад, сволочь ты наглая, спущусь.

— Валер, — меня в очередной раз вытягивает из рамышлений голос Вики, которая стоит с люлькой у ног в гардеробной. — А мы уже готовы.

— Почему сейчас? — затягиваю ремень.

— Он всегда был таким, — Вика слабо улыбается. — И ты же пообещал, что все будет хорошо. Значит, будет.

И смотрит так решительно, что я, мать его, таю. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Моя жена приняла на веру мои слова, и я теперь просто обязан реанимировать Юру. Соня в люльке зевает, потягивается и улыбается. Вот кем я должен быть. Тем, с кем всё будет хорошо в любой ситуации.

— Если ты вазочку нашел, то уж врачей в больнице встряхнешь, — Вика хмурится, — и если что, то и я с криками и перевернутой мебелью присоединюсь, а там и Соня заполирует всё визнами и ревом. Она иногда так орет, что окна дрожат.

— А вот это серьезная угроза, — перевожу взгляд на Соню, которая, кажется, ехидно посасывает большой палец, будто готова задать жару всем по команде мамули. — Поддержишь папу?

Щурится и улыбается, выпуская ручеек слюны. И в этот момент приходит четкое осознание, что в люльке под цветным вязаным одеялом лежит моя дочь от моей крови и моего семени.

— Поехали, — разминаю шею, шагаю к Вике и приобнимаю ее за плечи. — Устроим им встряску.

Глава 50. Нас заставили

— Не пускают… — всхлипывает мама мне в шею.

Валерий в стороне у регистрационной стойки активно жестикулирует и тихо доказывает двум дежурным врачам, что мы все одна семья и умирающий вредный мужик — наш. И если он сейчас сдохнет, то пусть это сделает в окружении близких и родных.

— Вика, а если умрет…

Мама любит дядю, и сейчас она не в силах этого скрыть. Она маленькая слабая женщина, и ей очень страшно за того, кто однажды нагло и беспардонно ворвался в ее жизнь.

— Я вашу сраную больницу по кирпичикам тут разнесу! — рявкает Валерий. — Что вы тут мекаете и бекаете, как два барана?!

Два барана мрачно переглядываются, кивают друг другу, синхронно разворачиваются и шагают по коридору:

— Пройдемте."

"Мама взвизгивает и кидается за ними, вытирая слезы мокрым платком. Подхватываю люльку с Соней, которая к моему большому удивлению не проснулась от разъяренного рявкает Валерия. Я ее не понимаю. Она обычно просыпается от любого шороха, а тут — само умиротворение.

— Тупые идиоты, — Валерий забирает у меня люльку и нервной приглаживает волосы.

— Что сказали?

— Ничего путного.