— Ты меня делаешь уязвимой, — хочу отмахнуться от руки Валерия, вскочить и уйти.

— Как и ты меня, — Валерий вздыхает. — Я тоже боялся и боюсь брака, потому что это ответственность, Вика, но мы уже в нем, и у нас ребенок. Боялись, боимся, а в итоге все равно пришли в такую ситуацию, когда я сделал тебе больно и сам я, оказывается, испытал страх потерять семью, хотя отгораживался от нее, как мог. И мне тоже некомфортно от идеи, что будем делить одну постель…

— Что? — охаю я.

— Я привыкну тебя обнимать, засыпать под твое дыхание, а ты начнешь этим манипулировать, — улыбается. — Любая ссора, и ты будешь уходить в комнату, чтобы наказать меня. Мини-развод.

— Можно просто не ссориться, — сердито хмурюсь я.

— Не ссорятся только блаженные, — Валерий пожимает плечами.

— То есть ты даже не можешь мне пообещать, что будешь стараться не ссориться? — зло выдаю я и замолкаю, понимая, что я сейчас, по сути, начала тихую перепалку.

И меня это злит. Это, что получается, я истеричка? Все так хорошо начиналось, а скатилось опять в обиду. Решительно встаю и щурюсь, угрожая пальцем Валерию:

— Только попробуй сказать, что “я же говорил”. Мне надо Соню покормить. И я с тобой сейчас не ссорюсь.

И моя милая доченька спасает меня. В ночи раздается приглушенный и едва уловимый плач, и улыбаюсь:

— Вот видишь. Мы не ссоримся. Не так уж это и сложно.

— Тогда мне ждать, что ты вернешься?

— Хм, — обхожу кровать и подхватываю платье, — у меня тут неожиданно проснулась новая фантазия.

— Какая? — заинтересованно спрашивает Валерий.

— Как ты готовишь сэндвич с яйцом и ветчиной и приносишь в детскую, ведь я, — оглядываюсь с улыбкой, — проголодалась.

Глава 49. Как так?

Чего не сделаешь ради того, чтобы упрямая жена соизволила провести ночь с тобой, как с мужем в одной кровати, но неожиданно для самого себя я готовлю сэндвичи с яйцами и ветчиной с большим воодушевлением. Мне нравится идея позаботиться о Вике. Вот несу тарелку с сэндвичем и ловлю то же ощущение, что с маленькой розовой вазочкой. Я чувствую себя… мужчиной. Моя жена кормит нашего ребенка, а я должен озаботиться ее голодом.

Притормаживаю в гостиной у столика. Отставляю тарелку с сэндвичем и беру телефон Вики. Ввожу пароль и меня в книге контактов “дракона” на “моего дракона”. Ничего не знаю, не хочу быть просто драконом. Только откладываю телефон, как на экране высвечивается “мама”. Принимаю звонок с целью сказать, что поздновато для разговоров с дочерью, и слышу истеричное:

— Вика! Господи!

— Нина?

— Валера? — слышу в голосе дрожь и слезы. Всхлипывает. — Валера…

— Что случилось? — напрягаюсь.

— Юра…

— Что Юра? — понижаю голос до ревожного шепота.