— Иди домой, милая, — скрещивает руки на груди, а в глазах вспыхивает острое сочувствие, будто она сама однажды столкнулась с изменой мужа. — Оно тебе это надо?

— Надо, — слабо улыбаюсь и сглатываю ком слез. — Она ведь сама хотела, чтобы я о ней узнала и на нее посмотрела.

Шагаю по мрамору к лифтовой зоне, будто к эшафоту. Как же так случилось, что я сама себя обманула лживым равнодушием к Валерию? Лада стала искрой, от которой вспыхнули почти потушенная душа, и теперь я вознамерилась сжечь себя изнутри дотла.

Я не замечаю, как вхожу в лифт, как нажимаю кнопку третьего этажа и как оказываюсь у двери под номером восемь. Накатывает слабость и уходит в ноги. Нарастает сердцебиение, и поднимаю руку к звонку. Мой палец почти касается бронзовой кнопки, но тут щелкает замок. И этот звук — оглушительный выстрел.

Дверь распахивается, и коридор с мраморными стенами и высокими потолками размывается. Весь мир размывается, и только Валерий в нем четкий. Сердцебиение отзывается в голове гулкими ударами.

Стоит на пороге и молчит. И у меня, словно пелена с глаз сошла, и я его вижу таким, какой он есть на самом деле. Высокий, красивый и очень мрачный. Нет, я знала, что он привлекательный молодой мужчина, однако это знание было отстраненным, словно к экспонату в музее, а теперь с откровением моей девичьей влюбленности я обескуражена болью, что проникает в сердце острыми иглами черной ревности.

— И ты тут? — задает тихий вопрос Валерий.

— Валера! — слышу девичий и нежный голосок, что пробивается сквозь гул в ушах.

У меня сейчас только один вариант: кинуться со слезами и всхлипами прочь. Однако я делаю все наоборот, будто в меня вселяется кто-то другой. Кто-то, кто знает, как действовать в сложных ситуациях и кто неподвластен громким истерикам в момент истины. Пока одна половина меня рвет на себе волосы, захлебывается в слезах и паники, вторая вплывает в квартиру, мягко, но решительно толкнув Валерия в грудь, чтобы тот не путался под ногами.

Я сама себе суровая тетка, которая не даст в обиду. Из комнаты в коридор выскакивает Лада и замирает с глазами по пять копеек. В жизни она куда милее, чем на фотографии. Очень хорошенькая, и шелковый халатик нежно-розового цвета подчеркивает ее бледную кожу. Немного растрепанная. Делаю вывод, что близость была.

— А вы кто?

Она не в курсе, как выглядит жена ее любовника. Неудивительно. Вряд ли мой муженек хранит мои фотографии в телефоне, которые она могла увидеть, когда однажды у него умыкнула смартфон.

— Виктория, — делаю бесшумный шаг, — жена Валерия.

Смысла скидывать ее с балкона нет. Третий этаж. Она лишь руки и ноги переломает. И, возможно, позвоночник, а я очень жалостливая. Она ведь чья-то дочь. Дурная дочь, которую потом же матери придется кормить с ложечки и лить слезы.