А он ладонями вниз по ребрам, по животу, раскидывая ее ноги в стороны, натирая внутреннюю поверхность бедер, проводя маслом по ее промежности, проверяя не ошибся ли там в воде, когда показалось, что отвечает на касания. Раздвинул нижние губы и провел маслом между ними, отыскивая твердую точку клитора. Обводя его подушкой пальца и всматриваясь в ее лицо.

— Чувствуешь? Я ласкаю тебя. Чувствуешь?

Второй рукой сжимая грудь, подразнивая соски. Осторожно ввел в нее палец и толкнулся внутри и с диким триумфом ощутил, как обхватили палец мышцы влагалища.

— Да, блядь! — выдохнул ей в лицо, — Чувствуешь! Ты меня чувствуешь!

В ответ ее губы приоткрылись, и она посмотрела ему в глаза. То ли с мольбой, то ли с болью. И тут же отвела, прикрыла тонкими веками.

— Ты красивая…везде. Там тоже красивая и я херею от прикосновений к тебе. Покажи мне…что ты меня чувствуешь. Покажи…

И под пальцами плоть все мягче становится, горячее. Вторую руку ей под голову приподнимая к себе, склоняясь к самому лицу, касаясь языком ее губ, повторяя им движения внизу и когда снова проник внутрь, она застонала и он поймал этот стон широко открытым ртом, впиваясь в ее губы, проталкивая язык глубже. Пусть пока не отвечает, пусть. Но она чувствует! Да! Чувствует! И он сам чувствует, как твердеет клитор под подушечкой пальца, как пульсирует, как напрягается и у него самого член разрывает от напряжения. Не руками…он хочет любить ее поцелуями, любить ее ртом, поедать ее, показать ей какая она вкусная и пиздец какая желанная для него.

Спустился ртом по ее шее, сжирая масло, впитавшееся в ее кожу, с вкусом мяты и меда. Жадно, но осторожно. Всасывая кожу, проводя языком вокруг соска, поддразнивая, поддевая, заставляя сжаться еще сильнее. Обхватил, втянул, кусая, зажимая полушарие, спустился вниз, ныряя языком в пупок, очерчивая его самым кончиком и ниже к лобку, покрытому светлыми волосками. Дернулась. Пытается прикрыться? Да! Пытается! Двигаться! Да, мать вашу! И лицом между ее ног, впиваясь самым грязным и самым похотливым поцелуем в другие губы, ныряя между ними языком, загоняя его глубоко во влажную пряную мягкость и чувствуя как дергается член. Как безумно хочется войти в нее. Толкаться в ней. Еще немного и кончит в трусы.

Сходит с ума сам, погружая в нее пальцы, а языком двигаясь вверх-вниз, чтобы заставить ее чувствовать острее. Чтобы заставить показать ему, что чувствует. Чем угодно.

И вот он триумф. Дрожит. Ее первые движения эта дрожь от его ласк. Сжимает его пальцы плотью, а его самого бьет нарастающей лихорадкой безумия. Не останавливается, слышит ее тяжелое дыхание и не останавливается, чтобы стонала громче, чтобы показала ему, что ей хорошо.