Все что видеть могли это его задницу и ее коленки.

Ее уволили. Сразу же. Не прошло и дня.

Видео Демон не пересматривал. Попытался. Но его стошнило. Что-то пошло не так. Что-то гадски пошло не так.

Он цеплялся за право мести. За воспоминания о цинковом гробе с телом брата, о бледном лице отца, о каменной плите с выбитым именем и портретом Богдана. Отец тогда так и сказал «все из-за суки этой, все из-за нее. Она мне сына сломала…отобрала моего мальчика. Будь она проклята, тварь».

Он тоже проклинал. Не раз и не два. Проклинал когда мастурбировал на ее образ, проклинал когда трахал девчонок и видел ее лицо, проклинал, когда на могилу Боди цветы носил, проклинал, когда ни с одной не складывалось…Потому что на нее не похожи.

Нирвана встретил его у дверей универа. Радостный, какой-то весь на подъеме. Какого хера непонятно. Он с ним давно не общался.

— Ну чо…красава. Отымел ее таки. Ну ты самцоооо, ну самцооо. Я смотрел и завидовал. Повертел бы хоть. Людям показал. Зад у тебя отменный, но меня все же вставляют женские булочки. Ты б ее сиськи…

— Завали пасть!

— Че?

— Пасть, сказал, завали. Проехали. Не хочу обсуждать.

— Ну, да. Вставил ей и теперь неинтересно. А я может подробности хочу. Ей же вся мужская часть универа теперь мечтает засадить и я в том числе…

Сам для себя не заметил, как схватил Нирвану за шкирку и впечатал в колонну. Как и всей мужской части универа ему хотелось отрезать яйца вместе с Нирваной.

— Только подойди к ней я тебе голову сверну и зубы пересчитаю.

— Так я даже если хотел бы. Не смог. После того, что случилось. Ей теперь долго никто не вставит.

Ослабил хватку, глядя в небольшие глаза Нирваны с туманной поволокой после парочки косяков марихуаны. Нарик хренов. Вечно чем-то закидывается. У отца деньги только на это дерьмо и тянет. Как Демон раньше не замечал и как раньше не бесило, черт его знает. Сейчас раздражало до трясучки.

— Что случилось? Ты о чем?

— Дык…училку машина вчера сбила. Почти насмерть. Весь универ об этом гудит. Она в реанимации. В неотложке. Вот-вот ласты склеит.

Сильно впечатал Нирвану в колонну, перепрыгнул через несколько ступеней, через ограду и к моту. Поднял железного коня на дыбы и со всей мочи по газам. Так чтоб ветер в ушах засвистел.

И в голове только слова Нирваны. В разных тональностях, эхом, бьют по мозгам, по нервам, по горлу. Мот кидает из стороны в сторону, равновесие не держится. Кажется, что все ползут черепашьим шагом. Он обгоняет, мельтешит среди машин. Объезжает пробки, вслед несутся маты перематы, когда по рынку промчался, срывая крытые брезентом ларьки.

И другие мысли — Нирвана ошибся, это просто чей-то вброс…Не могла ее машина. Это неправда. Не с ней. Она не может вот так…не оставит его, как мама. Она же молодая, красивая, нежная. Она не может умереть.