— Я попробую…

— И запомните, что вы дали нам слово, подписали документы. Это вам не дядя с тетей с Мухосранска, а влиятельные люди из Цюриха. Он — помощник самого вице мэра, помните? У нас политические контакты, бизнес. Там связи, деньги и власть, покровители здесь. Имя Галай вам что-то говорит? Никому ведь не нужен скандал, увольнение…разоблачение ваших махинаций.

Сигарета выпала в пепельницу, и рука Холодняк мелко задрожала.

— Каких еще махинаций…

— Вы прекрасно знаете каких. Найдите способ.

В трубке послышались короткие гудки, а Любовь Валентиновна судорожно сглотнула слюну, но в горле продолжало быть все так же сухо.

Встала с кресла, поправила строгую длинную юбку карандаш и вышла из кабинета. Когда закрывала на ключ несколько раз не попала в замочную скважину. На ходу набрала чей-то номер.

— Ты у себя? Я сейчас зайду.

Быстро цокая тонкими каблуками по паркету, начищенному до блеска, вошла в кабинет с надписью «Психолог» и прикрыла за собой дверь.

— Лиля Федоровна, что у нас слышно с Кучиной? Вы с ней говорили?

Молодая, опрятная женщина с длинными волосами, собранными в хвост на затылке, посмотрела на заведующую и опустила взгляд.

— Говорила…

— И?

— И ничего. К сестре хочет. На удивление много всего помнит. От приемной семьи отказывается."

"Она вообще сама не своя после того, как они ее на выходные забирали. Я может быть еще б уговорила…если бы сестра не объявилась. Мне кажется…кажется там не все чисто. Три года назад они уже удочеряли девочку. Я смотрела архивы и… она оказывается умерла. Совершенно здоровая девочка, понимаете?

— Не уговоришь я тебя уволю и сделаю так, что без лицензии останешься. Иванова…тебе вряд ли простят. — зашипела Холодняк. В эту секунду она могла, и сама ударить эту молодую сучку, которая умничает не в то время и не в том месте.

— Любовь Валентиновна!

Лиля вскочила со своего стула, а заведующая ударила кулаком по столу.

— Я тебя прикрыла? Косяки твои спрятала и пацана тихо похоронили, а записку, в которой было написано, что именно ты виновата в том, что он свел счеты с жизнью, я тогда порвала. Не то сидела бы сейчас за решеткой и срок мотала. Помнишь?

— Помню.

— Вот и хорошо, что помнишь. А теперь зови Кучину и убеждай как хочешь. Где ты говоришь ваша прошлая беседа записана?

Подала заведующей флэшку.

— Что она там говорила?

— Что…этот Ульрих ее трогал. Ну вы понимаете…Нехорошо трогал. И ей страшно.

— Ясно. Чтоб больше ее не записывала. И убеди, что все хорошо. Что Ульрих добрый и милый.

— Любовь Валентиновна…но он педофил, вы понимаете? …Как же так? Неужели мы…

— Молчать! Не придумывай то, чего не видела. Они что угодно скажут если не по их что-то. Лгуны те еще. Пусть ноги им моет и воду пьет. Рвань эту удочерить хотят.