Безвольный, конченый слабак. Как и тогда…Ни хрена не изменилось. Она, сууууука такая, стала еще красивее. Тоже облако русых волос с нежным запахом ириса, те же прозрачные голубые глаза…те же розовые губы без косметики. Собрала волосы в дурацкий узел. Так и тянет содрать и посмотреть, как эти нежные пряди струятся по ее спине…как когда-то, когда подсматривал за ней. Бессчётное количество раз подсматривал. Фотографировал. Во сне видел.

Бедер ее ладонью коснулся и чуть не кончил. Мощно, быстро, унизительно и жалко. Как тот сраный, тупой подросток, который дрочил на ее фото, дрочил на все, что принадлежало ей. Даже, мать ее, на ее расческу. И ревновал. Бешено, адски, дико ревновал. К каждому столбу. К стульям, к столам, к подушке…Но больше всего к Богдану. Любил его, был предан ему и…ненавидел за то, что тот трахал эту дрянь. Каждую ночь. А он бился головой о стену с крепко зажмуренными глазами и на всю громкость врубал музыку или на хер уходил из дома.

* * *Ранее…

— Поможешь принести уголь из подвала? Буду жарить мясо на гриле!

Вбежала к нему в комнату, а он в одних джинсах стоит перед зеркалом, с футболкой в руках и прикидывает пойти на их сраный пикник или нет. Резко к ней обернулся, увидел, как она на последнюю татуху его смотрит. Огромный череп волка на груди с розой в оскаленных зубах. Выпуклые кости на скулах как раз там, где его пресс, а пасть, со стекающей слюной опускается чуть ниже пупка.

На ней короткое легкое светлое платье похожее на футболку, голые ноги слегка загорели и манят взгляд. Длинные светлые волосы в косу заплела, а челка постоянно падает ей на глаза.

— Поможешь? Бодя еще не вернулся, а я хочу к его приезду все успеть.

— Да. Идем.

Отшвырнул футболку в сторону, а она губу закусила и замерла, когда он оттеснил ее к косяку двери и протиснулся рядом. ПахнУло чертовым запахом ириса. Она что купается в нем?

— Может наденешь что-то? Там не так уж и жарко.

Посмотрела на его грудь и тут же взгляд отвела.

— Я тебя смущаю? Голых мужских торсов не видела никогда? Бодя тебя в одежде…

— Все! — оборвала, махнула руками, — Не помогай! Сама достану!

Развернулась и быстро сбежала по лестнице. Он за ней. Бля…какого хера рот на замке не держится. Так и хочется гадость сказать. Унизить, обидеть. Сам не знал почему. Точнее, знал. Потому что с ее появлением он начал считать себя мразью. Потому что трахнуть невесту брата хотел. И не просто трахнуть…а быть с ней вместо него.

Светлое платье мелькнуло за дверью чулана, пошел следом, спустился по лестнице и остановился, во рту мгновенно пересохло, когда увидел, как она наклонилась за мешком с углем. Платье поползло вверх и обнажило ноги до трусиков. Скромные, белые без узоров.