А ты стала очень хорошенькой курочкой из общипанного утенка.

Он облизался, и меня от мерзости затошнило. Я плюнула ему в рожу и таки вцепилась в нее ногтями, поддала ему коленом в пах и, едва он с воем перекатился на спину, схватила его ружье и наставила на него. В эту секунду послышался вой сирен, здание склада окружили со всех сторон. Я думала их Ленька вызвал. Я еще не знала…Я еще ничего не поняла. Увидел, что жирный меня давит и вызвал ментов. А может, и знал, на что тот способен.

— Сядешь, стерва! Надолго сядешь! — рычал ублюдок, поднимаясь с земли, сначала на четвереньки, цепляя пузом грязь, а потом на колени, и, пошатываясь, неуклюже стал в полный рост. Потрогал затылок и посмотрел на окровавленные пальцы, — Ты меня чуть не убила! И магазин мой ограбила!

А он убил Леню. Тот выстрел вслед. Прямо в сердце. И не только Леню…и мою маму, которая не перенесла смерть еще одного сына. Это случилось очень быстро, как случаются самые ужасные вещи…Если бы я знала, что это был последний раз, когда я говорила с братом и видело его живым…если бы знала, что через неделю умрет мама…Но нет никаких предчувствий. Это все болтовня, выдумки. Я ничего не предчувствовала я вдруг похоронила еще одного брата, маму и осталась одна с двухлетним ребенком. Мне было семнадцать…ее, конечно же, отобрали и отправили в детский дом. Но это случилось позже… А тогда меня сразу же забрала полиция. Едва они заскочили на территорию склада, увидели меня с ружьем, мне тут же приказали поднять руки и лечь на землю.

Богдана я встретила в СИЗО. Потом я узнаю, что попал он туда из-за младшего брата. Он сидел напротив меня за решеткой и это благодаря ему меня выпустили в тот же день. Благодаря его отцу…Тогда я считала, что мне очень повезло.

Глава 5"

"Когда вышла на остановку меня еще потряхивало. Сдавила сумочку холодными пальцами, выглядывая автобус. Скорей бы приехал. На душе неспокойно, страшно и ужасно неуютно. Хочется схватить Полю в охапку и мчать куда глаза глядят подальше отсюда. Как и много лет назад. Бежать так, чтоб ветер в ушах свистел. Но куда? Меня никто и нигде не ждет. У меня никого и нигде нет. Только Поля и Даша…и, если я не смогу удержаться на новом месте, мне ее не отдадут. А я воевала за эту возможность несколько лет. Только в наше время все решают деньги. И ребенка с детского дома можно забрать при их наличии. Выкупить, проще говоря. Я помню лицо заведующей и ее методиста, когда они поняли, что я не принесла им заветного конвертика для открытия дела. За встречу с Дашей тоже надо было платить, как минимум конфетами. А если я хотела видеть сестру чаще, то была своя такса — сто долларов за первую встречу, а за последующие по пятьдесят. Как они это называли — на нужды учреждения. Пока что я не нашла денег на первое свидание.