— Ах ты ж! Я тебя побью! Понял? Побьююю и не посмотрю, что Мишка тебя любит!

— Своими маленькими кулачками? — а потом серьезно на нее посмотрел и тихо спросил, — Думаешь любит?

— Не думаю, а знаю.

— Все-то ты знаешь. Мелочь.

Усадил ее на переднее сидение, пристегнул ремнем безопасности. А от детских слов в сердце что-то дергается и разливается внутри кипяток. Если бы правдой было сдох бы от счастья. Если бы любила его…хотя бы в четверть от того, как любит, он ему бы хватило с головой.

— Все, наигралась в спецагента и хватит. Домой поедем.

— А Михайлина? Она дома?

— Неее, в деревне еще. Мы сейчас поужинаем, оденемся, возьмем Польку и укатим к ней в этот Мухожопинск. На санках кататься. Там замело так, что ты носа своего не увидишь.

— Куда поедем кататься?

— В Мухо-жо-пи-н-ск!

Даша расхохоталась, и машина выехала со стоянки.

Спустя два месяца…

Ей впервые отмечали День Рождение. Так чтоб гости, чтоб подарков много и чтоб она в красивом платье посреди комнаты с шарами стояла, а ее фоткали и кричали «С Днем Рождения». Смущенная, маленькая, с кудряшками, которые получились после двух десятков косичек, которые они вместе с Мишкой с двух сторон плели.

На ней розовое платье, как у принцессы, на голове корона и в руке волшебная палочка.

— Давай! Взмахивай и открывай еще одну коробку.

— Еще одну? С ума сойтиииии! Это все мне? Обалдееееееть!

— И я хоцю и мне колобку, почему только Дашке? Я тоже хочу День Лождения!

Поля бегает вокруг подарков и упирая руки в бока, смотрит с упреком на Демьяна и на Михайлину, которая сидит в кресле, одетая в красивое платье и даже в туфли на каблуках. Она улыбается и щипает Полю за щечки. Счастливая, улыбается, красивая до ломоты в груди. Мягкие волны волос прикрывают следы от его поцелуев на шее. Когда увлекся и не смог не втянуть ее кожу прикусывая зубами пока долбился в ее тело отбойным молотком, пристроившись сзади рано утром, разбудив ее сильным толчком внутрь теплого и сонного тела. Какая она стала нежная, мягкая. Исчезла худоба и угловатость, и грудь такая налитая, упругая, как будто выросла, набухла с трудом в ладонь умещается и соски такие чувствительные к прикосновениям. Руку вниз к животу спускает. Не проваливается не липнет к спине. И ей идет эта нежная округлость, эта женственность, сводящая его с ума, заставляющая сатанеть от похоти. Они далеко продвинулись…многого достигли. Но все еще в коляске, все еще сама не встает и не ходит. Впереди операция, на которую оба возлагали надежды. Не хватало немного денег, но он собирался. собирался как брат в армию на контракт. Обещали много заплатить и имя отца могло помочь. Ей еще не сказал…Боялся. Но выхода нет и им нужны деньги.