– Да уж…

Оспаривать крутизну Диманди не представлялось возможным. Сашка и ее юные друзья его не просто заслушались – они соучаствовали, играя лицами, подергиваясь и приплясывая, проговаривая вместе с рэпером явно знакомые им тексты.

На второй песне Диманди вытащил Сашку из-за стола, и она пританцовывала рядом с ним, периодически прикладываясь и к микрофону. Часть монолога, густо пересыпанного модными словечками, они с Диманди проговорили вместе, и у них это даже неплохо получилось.

Я огляделась: вокруг полно было незнакомых людей, на бесплатный концерт звезды сбежались все гости и весь персонал ресторана.

Сверкали вспышками и щелкали камеры мобильных: люди спешили сделать фото и снять происходящее на видео.

– А мы-то! – Натка, спохватившись, побежала поближе к Сашке и Диманди со смартфоном.

Точно, наша блогерша ни за что не простит нам, если мы не снимем ее дуэт с кумиром продвинутой молодежи! Я тоже достала мобильник и занялась съемкой.

Через двадцать минут все закончилось. Диманди спел три хита, сделал сотню селфи с именинницей и гостями и удалился так же стремительно, как явился.

– Жалко, тортика не дождался, – расстроилась Машка, чья минута славы из-за визита настоящей звезды так и не стала гвоздем программы. – Где он еще такого тортика поест…

Глава 6. Волна грязи и скелеты в моих шкафах

За что я люблю утро субботы – лучшее на неделе?

Не только за то, что можно спать, сколько влезет, это и в воскресенье позволительно.

За ярко выраженный контраст: вчера еще был рабочий день, трудный, как последний бой, и ломовые лошади валились с ног, а скаковые падали грудью на финишную ленту, умирая от усталости и страха не успеть, не вывезти, не снести… И вот – суббота.

Родное стойло, никаких удил в зубах и шпор в боках, тишина, спокойствие…

Радостное ржание удивительно удачно продолжило ассоциативный ряд.

Я подняла брови. Не помню, когда Сашка в последний раз так дико хохотала. Наверное, год назад, когда их школьная законодательница мод Анфиса, жестоко высмеивавшая Сашкины хомячьи щеки, неудачно подстриглась и выяснилось, что у нее самой большие хрящеватые уши. Тогда в дочкином безудержном ржании тоже отчетливо звучало не столько веселье, сколько злорадство.

Сейчас хохот тоже был нехороший, с надрывом. Хомячка разрывало на куски.

Понимая, что Сашка не утерпит, придет делиться, я села в постели – приготовилась. И не ошиблась: дверь распахнулась, и скрюченная приступом нездорового веселья дочь свалилась мне на ноги беспокойным кулем.

– Мам, я валяюсь! – сквозь неуемное «ха-ха» пояснила она и без того очевидное. – Ты это видела?

– Увижу, если позволишь. – Я забрала смартфон и прищурилась, разглядывая картинку.