Зато она смотрела на него.

Впилась взглядом."

"— Иначе не получается, Айя. Или мы с тобой разговариваем в стенах данного здания, и ты мне рассказываешь всё начистоту, или едем ко мне. И там, уже в знакомых тебе стенах, ты мне опять же рассказываешь всё начистоту.

Он не спешил глушить двигатель, машину остановил так, чтобы минимизировать её попадание в камеры. Нечего светиться лишний раз.

— Ээээ… Ты сейчас серьезно?

Виктор повернул голову в сторону Айи.

— Абсолютно.

— Ты не сможешь меня допросить… там, — она кивнула в сторону прокуратуры. — И вообще! Это не в твоей компетенции! Ты…

— Хочешь проверить, что в моей компетенции, а что нет? — Виктор прервал её, для убедительности повел бровью.

Айя замолчала, сильнее вцепившись пальчиками в небольшую сумку. Виктор отметил неяркие украшения, надетые на кисти. Колец не было. В ушах тоже неяркие серьги-гвоздики.

Девушка задышала глубже, пытаясь переварить услышанное и принять верное решение. Сегодня Виктор никуда не спешил. Подождет. Он даже наигранно расслабился, сразу же заметив, как гневно вспыхнули глаза Айи. Она разозлилась. И Юступов приготовился к потоку негодования.

Давай… давай, моя сладкая, сорвись…

— Зачем тебе нужна правда обо мне? — прошипела она, едва размыкая губы, всё ещё сохраняя лицо.

— Ты пришла ко мне и…

— Я признала, что ошиблась.

— Выражаю надежду, что в скором времени ты изменишь мнение снова.

— Виктор, не паясничай, пожалуйста.

— Я всё ещё жду, что ты мне скажешь: сюда или ко мне?

На тонкой шее Айи нервно забилась жилка. Девушка откинулась на спинку кресла и выдохнула:

— Ты же всё равно узнаешь, правильно?

— Правильно. Но о моих движениях будет известно лицам, про которых ты наверняка не захочешь больше слышать.

— Витя, зачем?..

— Затем, Айя, — более жестко сказал Юступов. — Ты начала с правды. Давай продолжим.

— И с чего начнем?

— С первой беременности. Тринадцать недель. Что случилось?

— Выкидыш.

Айя побледнела и интуитивно вдавилась в сиденье.

Виктор не ожидал, что она начнет говорить прямо в машине.

Но раз начала — значит, продолжим.

— Как?

— Тебе подробности? С гинекологическим креслом и…

— Ты упала? Что-то съела? Или… Упала, — она едва заметно вздрогнула, когда он выдвинул первую версию.

— Да. С лестницы.

Та-ак…

— Муж где был? — по спине Виктора побежал холодок. Давно забытое ощущение, когда он слишком близко подобрался к опасной черте.

— Рядом.

Айя говорила, смотря вперед.

Просто говорила. Без эмоций. Без всего.

Он её впервые такой видел.

Но с подобными реакциями сталкивался. И на войне, и потом.

— Конкретику, сладкая, можно?

— Можно. На лестнице мы стояли.

Понятно. Лестница оказалась крутой и мокрой. Айя — неуклюжей.