Зачем? Но воображению, как говорится, требуется простор. Раздвижение рамок здравого смысла, понимаете? Все закончилось плачевно. Он что-то удалял у этих крошек, сшивал ягодицами. Девочки перенесли тяжелые муки, началось заражение крови, и от продолжения эксперимента пришлось отказаться. Малышек отправили в газовую камеру.

— Вы это рассказываете как какую-то страшную сказку, — сказал Никольский. — Но все произошло в реальной жизни!..

— Прошу извинить, — подал голос Лоу, до сих пор молчавший. — Это еще не самое страшное, что делают нацисты. Я в Праге встречался с людьми, которым удалось бежать из Бухенвальда, Маутхаузена.

Там уничтожение людей тоже поставлено на конвейер. Работают химики, вирусологи. Создают новые вещества и проверяют, как они действуют на людей. Изобретают медицинские препараты и испытывают на заключенных. Их заражают гепатитом, малярией, сыпным тифом. Потом заболевших уничтожают. Молодые врачи тренируются проводить хирургические операции на здоровых людях. Их не волнует, что человек кричит.

Офицеры тактично помолчали.

— Вы бежали двадцать четвертого января, Иван Максимович, — сказал Павел.

 — Доктор Мендель, разумеется, еще был здесь."

"— Да, из зданий блока эсэсовцы что-то выносили, на заднем дворе облили бензином и подожгли груду мертвых тел. Нас гнали из столовой, я мельком видел доктора. Он что-то приказывал своим людям, был невозмутим, как и всегда, не повышал голос, одет в штатское. Ильза Краузе курила в компании коменданта лагеря Шнитке. В последние дни крематории и печи работали на износ. Тела не успевали сжигать. Зондеркоманды из заключенных свозили их на тележках к оврагу, складывали тесно, рядами, чтобы больше вошло.

Я понимаю ваш интерес к Менделю, товарищ майор. — Градов вздохнул. — Но мы бежали двадцать четвертого и просто не знаем, что происходило в лагере в последние дни.

— Разрешите, товарищ майор? — В комнату вошел капитан Гундарь. — Виноват, что отрываю, но тут такое дело. Возможно, вам будет интересно.

— Докладывайте!

— Ага. — Капитан мазнул любопытным глазом понурых узников. — Вернулся наш моторизованный патруль из Катаринки. Это польская деревушка верстах в девяти на север. Так себе, пятнадцать дворов, и дорога туда такая, что полуторка едва прошла.

Местных жителей, наверное, с дюжину осталось, в основном пожилых. Наши с ними продуктами поделились. Те и рассказали, что вчера утром к ним немцы нагрянули. Человек двенадцать — военные, при оружии, со знаками различия СС. Трое гражданских, включая молодую женщину. Светловолосая такая, мрачная. Грязные были, разозленные, на подводах прибыли. Местное население запугали, пригрозили, что, если кому-то хоть слово скажут, сразу пристрелят.