— Встреча с этими господами в наши планы тоже не входила. Это не совсем то, чему нас обучали.

— Все же вы справились, — похвалил Никольский.

— Минуточку, капитан. — Колонтович переглянулся с коллегой и спросил: — Вы намекаете, что мы оказались именно в том месте в то время? Вы напали на след этого изувера? Или не теряли его? Знаете, где находится Мендель?

— А вот это уже не ваша проблема, капитан, — отрезал Павел. — Кто успел, тот и съел, как говорится. Возвращайтесь в Кенигсберг, сообщите своему Ройзману, что СМЕРШ скоро выполнит поставленную задачу. Вы сами сказали, что делаем одно дело.

Разве нет? Вы рисковый парень, капитан. Вдвоем собрались брать Менделя. А что об этом подумает куча эсэсовцев, сопровождающих его?

— Про кучу эсэсовцев мы не знали. — Лебедев сразу скис.

— Послушайте, капитан, — решился Колонтович. — Дело в принципе хозяйское. Вы можете снова нас отшить, вам не привыкать. Все же я предлагаю договориться, объединить усилия. У вас не очень много людей, лишние не помешают. Отыщем Менделя, отобьем его, доставим в город. Хорошо, согласен, в распоряжение вашего ведомства. А там уж пусть высокое начальство решает, кто и как будет распиливать этого упыря.

Вам очень интересно знать, куда его в итоге денут? Ваша совесть будет чиста — вы выполните свой долг. Как, собственно, и мы.

— Боитесь получить взыскание? — осведомился Павел."

"— У нас они уже были. — Колонтович как-то занервничал, понизил голос — То, что ожидает нас с Лебедевым в случае неудачи, взысканием уже не назвать. Мы не трусы, капитан. — Колонтович смотрел Павлу в глаза, не прятал взгляда. — Мы принимали участие в боевых операциях, смотрели смерти в глаза, не кланялись пулям.

Гибель в бою никого не пугает. Но есть другие обстоятельства. Мне кажется, вы должны нас понять.

В принципе Павел понимал. Он сам бывал в подобных ситуациях, видел реакцию других людей. В бой, на пулеметы, на танки — это ерунда. Ужас начинается, когда попадаешь к офицерам госбезопасности, особых отделов НКВД, к следователям военной прокуратуры. Мысль об этом калечит психику сильнее вражеского танка, идущего на тебя в чистом поле.

— Что с вашей машиной? — осведомился Никольский.

— Можно догадаться, — процедил Колонтович. — Вон тот белобрысый тип целую очередь в движок всадил, хорошо, что не взял чуть выше.

Лебедев прыгнул за руль, но заглохший двигатель не заводился.

— Ладно, Александр Романович, уговорили. Пойдете с нами. Но никакой инициативы и независимости. Теперь вы подчиняетесь мне.

Старший лейтенант Кобзарь с убитым видом сидел на рухнувшем столбе электропередач. Рука его покоилась на перевязи. Он с тоской смотрел на капитана.

— Прости, друг, — сказал Павел и вздохнул. — Но теперь ты точно не боец, нравится тебе это или нет.