Деревня вымерла, представляла собой убогое зрелище. Поваленные дома, проломы в каменных заборах.

Похоже, несколько дней назад немцы здесь ожесточенно сопротивлялись. Красной армии пришлось как следует наподдать им под зад кованым сапогом. Мирное население отсутствовало. Хорошо, если оно успело уйти, а не погибло.

В стенах домов зияли пулевые отверстия, чернели впадины разбитых оконных проемов. Немцев выдавливали оттуда ураганным огнем. Посреди проезжей части валялся раздавленный обгоревший мотоцикл. Забор рядом забрызгала кровь. Узкий переулок был основательно разворочен танком, который пытался протиснуться здесь.

Проходить через весь поселок смысла не было.

«Зацепим южным краем и — снова в лес, — подумал Павел. — Выйдем к берегу по диагонали».

Люди перебегали от одного забора к другому, шныряли глазами по сторонам. Крайний дом справа оказался полностью разрушенным, дорогу перекрыл завал. Бойцам пришлось углубиться в переулок, расширенный танком. Они мягко ступали, держа наготове автоматы.

Еремеев как-то брезгливо поводил носом, сунулся за проломленный забор, скривился и попятился.

Павел тоже туда заглянул и мигом убрался. Да, там не сирень цвела. Трупы солдат в форме вермахта уже обросли неаппетитными пятнами, начинали разлагаться.

Их было трое. Они лежали в ряд. Очевидно, красноармейцам некогда было заморачиваться с пленными. Они поставили немцев к стенке и расстреляли.

Павел встал, навострил ухо. Вроде двигатель работал где-то справа. Но машина ехала далеко, явно не по той улочке, на которую они выходили. Значит, ближе к морю имелась еще одна дорога. Звук был далекий, еле прослушивался.

На всякий случай Павел приказал бойцам ускориться, а то плетутся как по бульвару с барышней.

Эта улочка оказалась шире. Видимо, она была центральная.

Люди высыпали на проезжую часть, заваленную обломками битых заборов. Они как бараны на новые ворота уставились на четырех потасканных солдат вермахта! Те тоже выпучили глаза, распахнули рты от изумления.

Но немая сцена была недолгой. Все заголосили, стали разбегаться. Тут и укрыться-то толком негде. Посыпались беспорядочные выстрелы. Трое немцев пустились наутек, четвертый вскинул автомат, открыл огонь, не целясь, от живота, орал как подорванный.

Бойцы покатились в разные стороны, исполняя какие-то дикие танцы. Матерился Вахмянин, высаживая магазин.

Павел пришел в себя и обнаружил, что свернулся вчетверо за развалившейся трансформаторной будкой. Он подпрыгнул и стал хлестать из немецкого автомата. Капитан сразу почувствовал, как быстро перегрелся оружейный металл.

Немецкий автоматчик уже отстрелялся, сделал постное лицо и повалился на землю. Из его груди вырывались фонтанчики крови.