– Лен… слышь, Ленка, … я того… не хотел обидеть, вообще не тебя имел в виду, – виновато заговорил за ее спиной Андрей.

– Не оправдывайся, – не поворачиваясь, сказала Крошина, продолжая изучать улицу. – Ты сказал именно то, что хотел – что я навязчивая дура, хватающаяся за любые брюки как за спасательный круг. Ты прав. Но что мне с этим поделать, если я иначе не умею? Вот не нужно мне иначе, понимаешь? И наверняка найдется человек, которому это все будет нужно – со мной. Которому я нужна буду такая, как есть…

– Ты мне нужна была такая, как есть.

– Не ври, Андрей. Ты первое время терпел, а потом начал попытки меня изменить так, как тебе было бы комфортно. А нельзя, невозможно изменить взрослого устоявшегося человека.

Паровозников поднялся и подошел к Лене, положил руки ей на плечи и крепко сжал:"

"– Лена… никто тебя не пытался поменять. Но ведь невозможно постоянно быть под наблюдением, как будто я ребенок. Ты же не усыновила меня, правда? Я как-то жил до тебя – сам. Но тебе ведь не докажешь, ты всегда лучше знаешь, что мне нужно, как я должен сделать, как поступить, что сказать.

– Ну вот ты и не выдержал.

– Ты сама меня выгнала.

– Чтобы тебе не пришлось произносить фразу «я от тебя ухожу».

– Вот видишь! – Он убрал руки и отошел к столу. – Ты даже тут решила за меня. А я, может, никуда и не собирался, а? Может, все бы утряслось со временем? Я, может, проглатывал даже твои страдания по Кольцову – не заметила, нет?

– По Кольцову?! – Лена даже задохнулась от возмущения, обернулась и вдруг осеклась, поняв, что Андрей прав.

Пусковым моментом для того, чтобы выгнать его, стала как раз статья с фотографиями, сделанными Никитой, так что Паровозников не лукавил, говоря о том, что терпел и это.

– Ладно, все ясно. – Он сунул в карман свой потрепанный блокнот и взял с вешалки куртку. – Пойду я, у меня дел полно. Задания будут – звони. Сводку по оружейным магазинам завтра принесу, почти закончил.

Лена не успела ничего сказать, даже от окна отойти не успела – Андрей развернулся и быстро вышел в коридор. Его шаги постепенно стихли, а Крошина так и стояла, опираясь на подоконник, не в силах пошевелиться и сделать хотя бы шаг.

«Я его опять обидела. Как с цветами. Почему в моей жизни всегда возникает Никита и портит все? И почему, хотя я отлично это вижу, меня все равно к нему тянет? Сколько бы гадостей он ни сделал – это не влияет на мое отношение. Я вижу, что он эгоист, нарцисс и вообще не очень порядочный человек, но ничего не могу с собой поделать».

Домой она вернулась поздно – все-таки решила съездить на тренировку в клуб ножевого боя, куда ее приглашал стажер Миша. Лена честно отсидела все полтора часа, внимательно вслушиваясь в каждое слово тренера и всматриваясь в то, что делают тренирующиеся.