Смотреть на женщину было очень тяжело, у Крошиной кольнуло в груди, и она невольно поморщилась и потерла левую сторону рукой, и женщина тут же отвлеклась:

– Что с вами? Плохо? Сердце, да? – Она засуетилась, заметалась, вынимая из шкафчика флакон с лекарством и хрустальную рюмку, отмерила нужное количество капель и подала Лене вместе со стаканом воды: – Вот, возьмите…

Крошина выпила, испытывая угрызения совести – с ней подобное случилось впервые, чтобы вот так расклеиться на обыске, да еще перед матерью подозреваемого.

– Извините меня… – пробормотала она.

– Я понимаю… это ведь только представить – молодая женщина, а все время в таком вот копаетесь… какое сердце выдержит…"

"Когда Харитонова уводили, Лена, выйдя в коридор, вдруг отметила в его фигуре что-то знакомое и задержала собровцев:

– Погодите минутку. Максим Викторович, повернитесь, пожалуйста, в профиль ко мне.

Харитонов подчинился, и Лена мгновенно вспомнила, где видела это.

– А вы неплохо сыграли роль майора Паровозникова. Специально тренировались?

Харитонов покраснел:

– Пару раз проследил за ним… – и вдруг осекся: – Какого майора, я не знаю никакого майора… – В глазах заметался испуг, Харитонов съежился, поняв, что сказал лишнее.

– Не усугубляйте, Максим Викторович. Все, выводите, я сейчас закончу и тоже поеду. Левченко, поезжайте в СИЗО, оформляйте, – устало распорядилась Лена, даже не испытав облегчения от внезапной находки.

Она ехала в СИЗО и пыталась угадать, как поведет себя Виталий Карманов. Скорее всего, именно так, как делал это всегда – будет хамить, угрожать, бряцать отцовскими заслугами. Но сегодня в ежедневнике у Лены имелся убойный аргумент, против которого Виталий наверняка будет бессилен.

Его привели в комнату для допросов, и Карманов-младший вальяжно развалился за столом напротив Лены:

– Что, явились извиняться?

– С чего бы мне извиняться перед вами?

– А за незаконное задержание, например, не принято у вас? Меня же выпускают, верно?

– Нет, вас не выпускают. Вы – обвиняемый.

– Обвиняемый? – захохотал Карманов, откидываясь на спинку стула. – Офигеть! Вы даже представить не можете, куда вляпались, гражданка следователь. Придется новую работу искать.

– Это вряд ли.

– Даже не сомневайтесь.

– Давайте, Виталий Егорович, о насущном и ближе к делу, – сказала Лена, открывая папку. – С кого начнем? С Паретти или, может, с Хусейнова? Как вам удобнее рассказывать, по порядку или вразнобой?

Карманов перестал смеяться, выпрямился и зло посмотрел на Лену:

– Нет, вы точно не понимаете. Я ничего не буду рассказывать, и вы не докажете, что это я их убил.

– То есть убили все-таки вы?

– Ну да, – осклабился Карманов. – Можете записывать, но я адвокату скажу, что вы меня вынудили на себя чужое взять.