Она бесстыдно терлась об его ласкающую руку, требуя более жестких ласк, на что Матвей сжал напряженный комочек нервов между пальцами, потирая туда-сюда, от чего Яра буквально взвилась в его руках, чувствуя как струится влага из ее тела. Мужчина оторвался от ее груди и глухо застонал, протиснув в узкое влагалище два пальца.

– Бля, какая узкая пизда! – прорычал он.

Яра застонала и притянула к себе его голову, снова набрасываясь на его рот. Матвей потер пальцами переднюю стенку киски и она захныкала в его рот.

– Постой, рыжая, – прохрипел он, отрываясь от нее.

Яра чуть не заплакала, когда он вытянул руку из ее трусиков и поставил ее на пол, но услышав звук раскрываемой молнии, с облегчением прислонилась к стене и, не долго думая, стянула с себя трусики. Матвей снова притянул ее к себе и она с восторгом ощутила под пальцами голую кожу. Яре хотелось впиться в него зубами, забраться на него, как на дерево, и целовать каждый доступный участок кожи, пока он будет трахать ее, но Матвей развернул ее спиной к себе и положил ее руки на стену. Не успела девушка возмутиться, как он приподнял ее таз, раздвигая ноги и заставляя выгнуться, и ткнулся упругой головкой члена в ее вход.

Быстро войти не получилось. Яра захныкала, когда крупная головка с трудом протиснулась внутрь, растягивая ее тесную киску. Член Матвея ощущался огромным и очень толстым. Он хрипло застонал, посылая табун мурашек по ее спине, и двинулся глубже, крепко обхватив руками ее бедра. Ощущение было невероятным. Удовольствие и боль, смешанные воедино. Она толкнулась ему навстречу в тот момент, когда он сделал очередной рывок, и не удержала шокированный вскрик, когда оказалась полностью натянута на огромный стержень.

Он вошел полностью. Ее мышцы судорожно сокращались, пытаясь приспособиться к невероятной длине внутри и мужчина рыкнув, прижал ее еще ближе, оторвав от пола и заставляя стоять буквально на кончиках пальцев ног. А потом он начал двигаться. И тогда Яра поняла, что все, что было до этого момента – было не диким. Дикость началась сейчас.

Матвей, буквально держа на весу, нанизывал ее на свой гигантский член, как куклу и все, что она могла сделать, это беспомощно вскрикивать и царапать стену в поисках опоры.

Было больно. И было одновременно так хорошо, что ей казалось, что она сходит с ума. Все ощущения сосредоточились в том месте, где он был в ней, и как у дикого животного, у нее остался только один инстинкт – кончить."

"Немного переместившись, Матвей начал долбить под другим углом, задевая внутри нее точку, от соприкосновения с которой она начала извиваться и бесконтрольно дрожать в его руках, чувствуя, как плавятся кости.