Поблажки вроде походов на пиры, охоту и в купальни для тебя закончились. Мы с цепи тебя не спустим.

Пока принц служит на границе… Дэймен ненадолго прикрыл глаза.

– Когда он уезжает?

– Через два дня.

– И долго он там пробудет?

– Несколько месяцев.

Радель не придавал этим новостям значения и не замечал, как они действуют на Дэймена.

– Переодевайся, – сказал он, бросив на пол стопку вещей.

Видимо, Дэймен изменился в лице, потому что Радель пояснил:

– Принцу не по нраву, что ты носишь вирские одежды. Они для цивилизованных людей. Принц приказал исправить это недоразумение.

Дэймен переоделся, подняв брошенную Раделем одежду. Стопка оказалась небольшой: складывать было почти нечего. Он снова облачился в рабский наряд, а вирские одежды, в которых он бежал, слуги унесли, словно их и не было.

Время тянулось до мучительного медленно.

Проблеск свободы заставил Дэймена томиться в мечтах о мире за пределами этого дворца. А с мечтами проснулась непонятная досада: он думал, что побег сулит либо свободу, либо гибель – то есть перемены при любом раскладе. Вот только он снова вернулся сюда. Почему же невероятные события прошлой ночи совершенно не повлияли на его положение?

Перспектива застрять в этой комнате на несколько месяцев…

Немудрено, что Дэймен, запутавшийся в этой филигранной паутине точно муха, вновь мысленно обратился к Лорану с его паучьим разумом, скрытым под золотистыми волосами. Минувшей ночью Дэймен почти не думал ни о принце, ни о заговоре против него. Главным казался побег, и размышлять о вирском вероломстве не было ни времени, ни желания.

Зато сейчас Дэймена бросили в одиночестве, и думать стало не о чем, кроме как о том странном кровавом нападении."

"Утро сменилось полуднем, а Дэймен все вспоминал троицу с вирскими голосами и акилосскими ножами. «Те трое напали на раба», – сказал тогда Лоран. Причин лгать у него не было, зачем же он скрыл, что напали на него? Это помогло злоумышленникам.

Дэймен вспомнил, с каким тщанием Лоран перерезал горло нападавшему, как они потом боролись и как отчаянно сопротивлялся Лоран, тяжело дыша под действием снадобья.

Принца можно было убить куда проще.

Троица, вооруженная сиционскими ножами. Раб, подаренный акилосским королем, в роли козла отпущения. Дурманящее снадобье, запланированное изнасилование. Лоран, который ходит вокруг да около. Лжет. Убивает.

И Дэймен понял.

На миг ему показалось, что пол уходит из-под ног, а мир вокруг перестраивается.

Ответ оказался яснее ясного. Дэймен мог бы увидеть его с самого начала, но проглядел, ослепленный желанием сбежать. И вот он предстал перед ним – подлый, изощренный и мастерски спланированный.