Он встречал Хаджара.

То, что казалось двумя кривыми деревьями, было его рогами. Целый холм стал головой, а высохшие русла ручьев обернулись мускулистыми руками. Корни деревьев стали их жилами, а хворост — волокнами мышц.

Листья и трава служили волосами гиганту, а пушистый мох бородой. Лицо рогатого, древесного мужчины, шириной с повозку, нависло над Хаджаром.

Каждая рука Теанта – лесного Хранителя, была длинной в десяток метров, а мышцы его размером с ледниковые валуны – и это никакая не метафора.

Даже мизинец Теанта был больше самого Хаджара, но тот не испытывал никакого страха.

Просто потому, что не имел на это права.

— Ты пришел, Северный Ветер, — прогремел скрипучий, как дерево, глубокий бас. – как я и говорил тебе мгновением прежде, когда скует льдом то, что тебе дороже чести, ты придешь за этим цветком, — загремели деревья, застонали корни — это Теант придвинул Хаджару свою древесную ладонь. На ней покоился цветок, чей стебель был создан из пепла, бутон из огня, а листья из жидкого, капающего металла. – И вот ты пришел… как приходил прежде, как будешь приходить после… ты помнишь, что я тебе сказал мгновением прежде?

— Приходить прежде? – Хаджар казалось, что он вновь говорит с Древом Мира, а не древним Духом, олицетворявшим все то плохое и пагубное, что люди и нелюди причиняли лесам.

— Что ты имеешь ввиду, достопочтенный Теант?

— Помнишь ли ты, что я тебе говорил? – повторил, вместо ответа, Дух. — Для меня прошло мгновение с твоего ухода, но, вижу, ты прошел через длинный путь. Как и всегда проходил, мой старый враг.

Ах да… Враг. Хаджар носил в себе частицу Врага, которую, почему-то, очень хорошо чувствовали демоны и духи.

Так что Теант попросту спутал его с первым из Дарханов.

-- Ты сказал, что, когда я приду, ты съешь этот цветок, – кивнул Хаджар. – но я вижу, что он еще цел. Значит я успел вовремя, – Хаджар, все еще в одеждах из зимних шкур, опустился на колени, а затем уперся лбом в холодную почву. Так сильно, что по лицу заструились ручейки крови из царапин, оставленных мелкими сучками и корнями. – Прошу, хранитель темнолесья, прошу отдай мне этот цветок, а взамен я отдам тебе все, что ты попросишь.

Ответом была тишина, которая вскоре сменилась скрипом и ощущением тяжести на спине.

Это Теант опустил на плечи Хаджару руку, чтобы затем поднять последнего на ноги.

Печаль источали его темные, болотные глаза, что не было метафорой – они действительно выглядели вертикальными болотами внутри глазниц из корней и деревьев.

– Я скорблю с тобой, мой старый враг, о твоей утрате, – шепотом шелестящих крон разлетался по оврагу его глубокий голос. – о твоей прошлой утрате, нынешней и грядущей. Ты приходил ко мне прежде, пришел сейчас и будешь приходить.