И я буду слугой Дергера, чтобы стать сильнейшей. Если сможешь – доберись до меня. Ибо пока бьется мое сердце, твое счастье не будет освобождено”.

Хаджар впервые видел почерк Азреи.

И та боль, которую он испытывал от одного его вида, была несравнима. Несравнима ни с чем, что он испытывал в своей жизни.

– Нет ничего страшнее, Хаджар, чем отвергнутая женщина, – Хельмер продекламировал, старую, как мир, мудрость. – мне жаль, Хаджар. Действительно жаль.

– Она не знала… – Хаджар не знал, кого он убеждал в большей степени – Хельмера или себя. Может, сразу обоих. – не знала, что Ледяную Скорбь можно разрушить и… – тут Хаджар осекся и еще раз посмотрел на демона.

Тот все так же стоял в темном углу. Его правая рука – скрыта под серым плащом. В левой покоилась кровавая сфера. И алый глаз сверкал из-под шляпы. – план Дергера почти увенчался успехом – ты сам это сказал… и сам же ему помешал. Зачем? В чем твоя выгода?

– Выгода? – переспросил Хельмер. – не забывай, Хаджар, ты и так обязан выполнить одну мою просьбу, – Хаджар помнил уговор, который они заключили в Грэвэн’Доре, обители Ана’Бри. – так что мне от тебя ничего не нужно.

– Тогда – зачем?

Хельмер вздохнул и ненадолго закрыл один свой глаз.

– Я не святой, Хаджар. Далеко не святой. И большая часть историй, которыми пугают детей от моего имени – истина. Некоторые даже преуменьшение, но… у меня свой путь. Своя честь. И я следую ей. Но то, что сделал Дергер… если бы он убил твои родных, я бы тебе даже не намекнул на его вмешательство. Но заставить человека, дав ему надежду, отнять жизнь у самого ценного собственными руками, чтобы просто посмотреть, как тот будет дергаться приколотой булавкой бабочкой… это бесчестно.

И это не достойно ни бога, ни демона. Это слишком… человечно. Так что веришь или нет, но я сейчас поступаю так, как поступаю лишь потому, что мне так велит честь, – и Хаджар, почему-то, верил. – С куда большим удовольствием я бы сейчас купался в ванной из крови девственниц… с парой этих самых девственниц.

И в это Хаджар тоже верил.

– Значит…

– Значит, – в который раз перебил Хельмер. – то, что ты сейчас меня не слушаешь, можно списать на легкий шок. Повторю еще раз – все, в этом мире, существует за счет равновесия и баланса.

Цветок Ледяной Скорби – олицетворения льда. И, значит, разрушить его чары можно не только убив того, кто их использовал, но еще и…

– Цветком, чей стебель, выращен из дыма и пепла тысячи тысяч расплавленных клинков, а бутон из пламени, пылавшего с начала эпох в кузнечном горне, – прошептал Хаджар. Он вспомнил. Вспомнил произошедшее так много лет назад. И лишь надеялся, что еще не поздно. – Отправь меня в мир Духов. В рощу Теанта.

И вновь кровожадная улыбка.

– Торопись, Хаджар, – и Хельмер взмахнул кровавой сферой.