Она, заметив, что я отстала от стайки невест, решила проверить, все ли со мной в порядке.

Но обращалась степнячка не ко мне.

Двумя шагами преодолев разделявшее их расстояние, она вырвала лопату из рук растерявшегося принца.

— Тебя кто учил за лошадьми убирать? Руки бы ему оборвала, вместе с головой. Куда столько хорошего сена перевёл? А ну, пошли.

Ухватив растерявшегося принца за предплечье — еще хорошо, что не за ухо, я уже была к тому морально готова — Ортана поволокла не сопротивлявшегося парня внутрь конюшни. Я, раздираемая любопытством, увязалась следом.

— Вот, смотри. Сгребаешь в кучу, где мокро. Поддел лопатой — и в тачку. С навозом то же самое. Остальное сено не трогай, лошади его едят, вообще-то. Опилки повороши, грабли вот у стены для этого. Все. Дел на пять минут.

Степнячка уверенно орудовала лопатой. В ее исполнении уборка конюшни и впрямь выглядела как детская игра, легко и просто.

— Понял? — спросила она наконец, вычистив один денник и протягивая лопату обратно принцу. Тот ошарашено принял инструмент обратно и кивнул. Ортана довольно улыбнулась и как ни в чем ни бывало, степенной походкой от бедра поплыла к выходу из конюшни.

Реджинальд так и остался смотреть ей вслед с открытым ртом.

— Она меня не узнала? — все еще пребывая в шоке, пробормотал принц.

— Думаю, узнала. — довольно улыбнулась я. — просто ей чихать на твой статус. Как, впрочем, и мне.

Реджи перевёл ошарашенный взгляд на меня.

— Что, правда? А благоговение перед монархом, желание угодить и выслужиться? Не боишься, что в следующий раз накажут тебя? Отец ведь мог тебе и не поверить.

Я покачала головой."

"— Благоговеют перед тем, кто совершил что-то великое. От тебя я пока что даже просто хороших поступков не увидела. А угождать и выслуживаться задача придворных. Принцесса должна держать себя с достоинством.

С упомянутым достоинством я развернулась и двинулась вслед за Ортаной к выходу из конюшни. К запаху я уже как-то притерпелась, но лучше все же проведу остаток прогулки на свежем воздухе.

— Марианна! — окрик принца нагнал меня у самых ворот. Да что у них за семейная манера в спину орать! Даже интонация похожа. Мурашки согласно пробежались по позвоночнику. «Не думаем про царя-батюшку, не думаем!» прикрикнула я на организм, оборачиваясь.

Реджинальд подошёл поближе, и я заметила на его лице неуверенность. Похоже, он собирался сделать что-то, к чему не привык.

День откровений у человека, не иначе.

— Ты это… извини. — пробормотал он.

— За что? — уточнила я, на всякий случай.

— За вчерашнее. — принц глядел на меня побитой собакой, будто мою любимую чашку разбил. Детский сад он еще все-таки, ясельная группа. — Я правда думал, что ты… ну, это.

— Заигрываю и завлекаю? — подсказала я, помимо воли смягчаясь.