Вон, Санна уже себе все приданое украсила, к ней еще и очередь из заневестившихся девиц из деревни выстроилась. Тоже такое хотят. А если с шелком, да потоньше, да пооткровеннее… это же золотая жила!

Кармилла так же рассуждала. Наняла Санну старшей кружевницей, меня сделала партнером по бизнесу, и понеслось. Пришлось выделить пустующее крыло нашей собственной усадьбы. Выносить за пределы наших территорий секрет кружева я не хотела категорически.

Обязанностей у моей горничной стало невпроворот, почти как у меня. Для уборки давно уже наняли двух добросовестных женщин из деревни, на кухню тоже взяли помощницу для Аглаи. Так что с утра Санна занималась мной, днем обучала кружевниц и контролировала процесс сборки готовых изделий, а вечером мы с ней подводили итоги дня, и обсуждали новые модели, пока она ловкими руками расчесывала мои отросшие волосы и готовила меня ко сну.

Если честно, я сама от себя не ожидала, что так быстро засибаритствую. Вроде как-то справлялась всю жизнь сама и с мытьем, и с одеванием. В этом мире, однако, было принято доверять все бытовые процессы слугам. Дворянам о таких мелочах, как застёгивание пуговиц, думать не полагалось. Поначалу мне это казалось диким, что посторонняя девица застегивает мне платье. Потом привыкла, а сейчас воспринимала как само собой разумеющееся.

Воистину, ко всему привыкает человек.

И потом, я и так вопиюще выделяюсь. Если я начну еще и самостоятельно одеваться-мыться, точно начнутся вопросы. А так, шибко умная просто. Повезло семье.

9

Я знала, что отец долго не протянет.

Зимой ему несколько раз становилось плохо, немела левая рука, давило грудь. Вызывали врача. Встреча с доктором произвела на меня неизгладимое впечатление. Когда я только очнулась в этом теле, он задавал вполне разумные вопросы, а поскольку со мной все оказалось в порядке, лечения не потребовалось.

Зато теперь…"

"Уровень местной медицины оставлял желать лучшего. Я еле отбилась от этого коновала, предложившего пустить отцу кровь, «дабы облегчить работу сердцу».

Спасибо, пиявок не предложили.

Хотя, может, их берегли для других болезней. Я выяснять не стала. Меня вроде как тот же врач лечил, когда я только сюда попала.

Бедная девочка, наверное, потому и умерла.

Я взяла дело в свои руки.

Прописала отцу обезжиренную диету, избавила от нагрузок в виде дальних путешествий, обязала гулять ежедневно в саду. Весна прошла без приступов, и я чуть расслабилась.

Зря.

Гер Кауфхоф сидел тем солнечным летним утром в своем кабинете, просматривал отчеты старост из деревень. Я устроилась там же, в кресле у окна, которое с недавних пор считалось моим рабочим, и составляла план закупок материала.