– А Кристиан?

– Он – двоюродный брат нашего отца, слишком далёк для прав на трон, и его никогда не готовили к таким обязанностям. Он вообще жил свободной жизнью, пока не умер отец. Только тогда Кристиан вернулся, чтобы помочь, зная, что у нас больше никого не осталось. Коротко говоря, его слова как члена королевской семьи будут что-то весить, только если я и Северин погибнем. Но как солдат и советник он хорош.

Я слабо киваю, не особо понимая правила наследования и не зная, чем именно Кристиан занимался в молодости. Насколько он был свободен. М ожет, он действительно практически не появлялся при дворе большую часть своей жизни, прожигая деньги, путешествуя где вздумается.

Но почему-то эта мысль никак не вяжется с их дядей. Я помню, с какой лёгкостью он убил тех наёмников, что пытались меня увезти. Прошли буквально секунды, как они уже были мертвы. Кристиан слишком хорошо сложен и слишком серьёзен для человека, который большую часть жизни веселился и разбрасывался золотом.

– Я много лет жил вдали от нашего двора. Поэтому теперь мне вновь нужно перестать быть Аароном и стать Александром, – подытоживает принц, а я наклоняю голову, наблюдая за его натянутой улыбкой и ноткой сожаления в голосе.

«Я надеюсь, что ты поможешь Александру, наконец, принять все его стороны…» Слова Северина сами всплывают у меня в голове. Может, это и есть та проблема, которую Александр никак не может решить? Даже мне спустя какое-то время всё стало понятно, но он почему-то не видит, продолжая рисовать для себя границы.

Я уверенно подхожу к нему почти впритык и критически оглядываю его новый вид: более короткую стрижку и тёмные пряди, что падают на глаза, хотя принц время от времени их поправляет.

Раздаётся металлический звон упавшего топорика, когда Александр пытается увеличить расстояние между нами, делает шаг назад, но неловко упирается в стойку с оружием. Его глаза удивлённо распахиваются, пока я расстёгиваю несколько верхних пуговиц на его белой рубашке.

Когда Северин носит одежду, застёгнутую на все пуговицы, – ему идёт, но на Александре кажется, что воротник его почти душит, хоть одежда и сидит идеально. Он, может, и выглядит собранным, но каким-то несчастным, словно в заточении."

"– Александр и Аарон – это один и тот же человек, и тебе не нужно выбирать из них кого-то одного.

Кто бы как тебя ни называл, как бы ты сам себя ни называл. Это всё равно ты, – говорю я, вспоминая, как сама раньше пыталась разграничить эти личности, не зная даже каким именем его называть. Эти слова, произнесённые вслух, успокаивают меня саму.

Принц задерживает дыхание, а потом выдыхает так тихо и медленно, что я тоже замираю, поднимая на него взгляд.

– Ты сам себе ставишь ограничения, Аарон. Сам загоняешь в рамки, Александр.