Меня только недавно помыли?

Когда мне удаётся более-менее размять ноги, я распахиваю шкаф и нахожу там привычную одежду. Надеваю первые попавшиеся штаны, чёрную рубашку и тёмно-бордовый кафтан. Несколько минут за привычными, монотонными действиями помогают мне успокоиться, но я всё равно часто прикладываю руку к груди, где сердце продолжает упорно молчать. В завершение я натягиваю высокие сапоги.

Я лишь оделась, но устаю от процесса так сильно, что приходится посидеть немного на кресле. Сижу, напряжённо вслушиваясь в тишину за дверью. Медленно выхожу в коридор. Тут горят свечи на стенах точно так же, как и всегда, но нет никакой стражи и не видно слуг. Я медленно иду вдоль стены, цепляясь за знакомые мраморные полуколонны и скульптуры в стенах. Мои шаги – практически единственный звук, что я слышу, а дворец как никогда раньше кажется мне мрачным, неприветливым и болезненно одиноким.

Я спотыкаюсь о край ковра и чуть не падаю, когда внезапно по нашему третьему этажу разливается мелодия рояля. Дыхание сбивается от надежды. Я ускоряю шаг, пробираясь по коридору, передвигаюсь так быстро, как могу, чтобы попасть туда, где Северин любит играть. Меня даже не беспокоят печальные воспоминания о нападении в том зале, я лишь мечтаю увидеть кого-нибудь из любимых и понять, что они в порядке.

Мелодия кажется мне знакомой. Из весёлой она перетекает в низкие тона, начинает звучать мрачно и завораживающе, как тон рассказчика на пугающем моменте в сказке."

"Я стремительно заворачиваю в распахнутые двери и нос к носу сталкиваюсь с чьей-то головой в виде черепа козы с длинными рогами. Вокруг стоит полутьма, из высоких окон со стороны рояля падают красные лучи солнца, а тени в провалах глазниц делают череп по-настоящему ужасающим. Я не замечаю, как начинаю орать, отшатываясь назад, а чудовище с козьей головой пугается меня не меньше и с визгом делает несколько шагов подальше от меня. Мелодия рояля обрывается. Я хватаю ближайшую вазу с высокой подставки, как когда-то при нападении наёмников, и замахиваюсь на нечисть, не имея ни малейшего представления, как она забралась во дворец.

– ХВАТИТ!!! – визжит кто-то, а я замираю с занесённой рукой.

Это не голова в виде черепа, это маска. Просто козья маска.

– Агата, умоляю. Не ещё одна коллекционная ваза.

Анна медленно стягивает маску, ваза выскальзывает из моих вспотевших от испуга пальцев, и я неловко пытаюсь её поймать. На третий раз мне всё-таки удаётся прижать произведение искусства к груди.

Сестра всхлипывает раз, потом второй, потом третий, пока не начинает громко рыдать, оседая на пол, словно ноги не могут её держать. Она смеётся или плачет, я ничего не могу понять.