Чувствовала ли она что-то похожее?

Что может быть естественнее, чем дыхание? И что я в действительности могу, если само моё тело отказывается сделать вдох?

– Я раскрыл тебе не всю правду тогда. Даниил и вправду всё рассказал Агате, но после она пришла ко мне, и я подтвердил её догадки, – неожиданно признаётся Кристиан."

"Я вновь выныриваю из своих мыслей, цепляюсь за слова дяди, как за верёвку. Кристиан замечает мой стеклянный взгляд, но я встряхиваю головой и как можно непринужденнее опираюсь поясницей на спинку кресла, складываю руки на груди и наблюдаю, как он пытается смотреть куда угодно, но только не на меня. Специально молчу, жду, пока он посмотрит мне в глаза. Кристиан держится пару минут и потом всё-таки поднимает на меня виноватый взгляд.

– Я догадался ещё с самого начала, – отвечаю я и едва заметно улыбаюсь, когда дядя выдыхает с облегчением слишком громко. – Я говорил тебе, что лжец из тебя никудышный, по тебе сразу видно, когда ты врёшь.

– Чепуха!

Вдох.

– Ты даже десятилетнего меня ни разу не смог обмануть, – насмешливо парирую я. – Твои попытки шелестеть кустами в тёмном лесу, чтобы проверить мою реакцию, были смехотворны.

Выдох.

– Просто ты был слишком недоверчивым для десятилетнего юнца. Это порядком раздражало, кстати, – фыркает Кристиан.

– Ты рассказал Агате, кто ты?

– Рассказал. Но чувствую, что я сделал недостаточно для своей сестры, – вновь тихо признаётся мужчина, бросая затравленный взгляд на девушку на кровати.

– Не ты. Это я совершил ошибку. Мне стоило с самого начала выкрасть её тело и бежать в Серат.

Дядя аккуратно поправляет руку Агаты, что лежит на покрывале. Мы молчим какое-то время. Кристиан, возможно, прощается с Марой. Я сглатываю, сразу отгоняя эти мысли.

– Знаешь, мой собственный наставник – Андрей, был тем ещё засранцем и гонял меня по холоду без рубашки в самой середине зимы, – вдруг переводит тему дядя, складывая руки на груди.

– Опять ты жалуешься? – наигранно устало выдыхаю я, закатывая глаза.

Во время обучения на любое моё нытьё Кристиан был готов выдать целую кучу заготовленных историй о том, что его тренировки были тяжелее, а его наставник с ним «так не носился, как он со мной». Я, кажется, слышал каждую историю по несколько десятков раз, а эту чаще всех.

– Богиня, кажется, нужно было нанять для тебя учителя по этикету и манерам, а то свои ты все растерял, махая мечом, – фыркает дядя.

– Растерял не быстрее, чем ты золото за годы праздной жизни.

Кристиан глухо смеётся.

– Всего каких-то четыре года выпивки, игр и женщин, и ты мне это уже больше десяти лет припоминаешь, – с досадой качает он головой, отсмеявшись.

Я осуждающе приподнимаю бровь, но на губах сама собой появляется улыбка.