Да кто я такая, чтобы забирать его у всех?

Кристиан продолжает смотреть на оружие с сомнением, давая мне непростительно много времени, позволяет осознать, что я опять принимаю решение сгоряча. Я ни с кем не попрощалась, ничего не объяснила сестре и не сказала Александру самого важного, перенося наш разговор на завтра. Разговор, от которого я теперь отказываюсь, сбегаю, не зная даже, что именно должна ему сказать.

Я знала, что этот день придёт, но не думала, что так скоро. Эта зима даже не успела закончиться. Мне не удастся встретить Коляду следующей зимой, повеселиться на любимом празднике всех Мар.

Будь благодарной, Агата. Он оживил сестру и подарил ей дом.

Я не увижу оттепель и не смогу поесть со всеми блины на Масленице, прощаясь с зимой. А позже не вспомню запахи черёмухи и сирени по весне.

Будь благодарной. Мне удалось лично убедиться, что Анна счастлива. Я могу уйти, зная, что она под защитой, намного более надёжной, чем была я.

Не вспомню, насколько тёплое лето в Серате или вкус лесных ягод, собранных прямо с кустов.

Будь благодарной. На время, но у меня появились друзья, мне было кого защищать.

Душу рыдания внутри, которым необходимо вырваться наружу, но я упрямо сжимаю челюсть и не отказываюсь от своего предложения, продолжая держать оружие.

Будь благодарной…

Кристиан сжимает рукоять, принимая кинжал, я вздрагиваю лишь на мгновение, зная, что в любом случае момент, когда я буду полностью готова оставить их всех, не наступит. Я не могу ничего с собой поделать и закрываю глаза, когда мужчина поднимается, нависая надо мной. Я, как и все, боюсь смерти и боли, но не позволяю себе отступить даже на полшага назад, когда он кладёт широкую ладонь мне на плечо. Вся напрягаюсь, ожидая внезапного удара, но Кристиан обнимает меня и успокаивающе гладит по волосам.

– Так это не делается, Агата. Только не так.

Его голос полон сожаления, отчего я начинаю рыдать. Цепляюсь за его кафтан и плачу, злая на свою судьбу, растерянная и одинокая. Злюсь, зная, что все могут остаться и быть счастливы. Все, кроме меня. Зная, что Александр и Анна возненавидят меня, когда услышат, что я вложила в чужую руку кинжал, предлагая воткнуть его мне в сердце.

– Да, я сказал, что мне следовало… но я бы не смог. И на это у меня больше причин, чем я бы хотел. Во-первых, я не настолько жесток, чтобы вогнать нож в грудь беззащитной девушки. Даже мёртвой.

Я сдавленно хмыкаю в ответ на его попытку пошутить. Однако чувствую предательское облегчение, что он даёт мне небольшую отсрочку. Хотя бы на день.

– Ты уже спасла Северина. А теперь, узнав, что мой второй племянник в опасности, без раздумий протянула лезвие, готовая умереть.