И все за столом услышали, потому что повисла такая тишина, что стало слышно, как звенит несчастная муха в паутине где-то между рамами.

Лариса ободряюще кивнула Любови Игоревне, сидевшей с несчастным лицом во главе стола. Медленно встала. Повернулась к Григорию и ядовито усмехнулась:

– Не очень-то и хотелось!

И ушла в свою комнату.

На то, чтобы собраться, у нее ушло три с половиной минуты. Она заправила постель. Разложила сверху бархатное платье для завтрака, от которого у нее сделались красными подмышки и живот. Не иначе аллергия. Схватила сумку в руки и пошла вниз по лестнице.

Ей было жалко Любовь Игоревну. Она очень старалась пристроить бедную Ларису. Всячески пыталась отдать ее в хорошие надежные руки. И каждый раз, когда ее попытки проваливались, на Ларису обижалась. Считала ее несговорчивой и придирчивой.

Интересно, что она скажет теперь? Наверняка пригласила своих внучатых племянников с той же целью – пристроить Ларису. А они вон как на нее отреагировали. Не понравилась она им. И кажется, никому не понравилась. И черт с ними со всеми. Ей прекрасно живется в одиночестве.

Не нужно ей сильное плечо. У нее свои отличные. Натренированные.

Она остановилась с сумкой у дверей столовой. Заколебалась. Уехать, не попрощавшись, было нехорошо. Входить сейчас, в разгар веселья – а там у них было весело, все хохотали – тоже было так себе.

Она ей потом позвонит и извинится, решила Лариса. Развернулась и пошла на улицу к своей машине.

Машин за воротами на стоянке было еще много. Гостей ночевало, стало быть, прилично. Она швырнула сумку на сухую траву, открыла дверь, чтобы сесть на водительское сиденье.

И тут услышала странный скрипучий голос. Замерла.

Голос звучал где-то рядом. Может быть, за три машины от нее.

– Что ты из себя фраера строишь? Договор дороже денег, понял? Что погоди, что погоди!

Последовала пауза, в течение которой обладатель странного скрипучего голоса без конца шагал из стороны в сторону. Лариса это поняла по шаркающим звукам его подошв. Потом человек грязно выругался, видимо, выслушав то, что его не устроило. Проговорил:

– Это мы еще посмотрим.

А потом еще:

– Бабка все равно не жилец.

И наступила тишина.

Лариса закинула сумку в салон. Села за руль и задумалась.

Что выходит? Скрипучий голос из телефонного разговора, который якобы принадлежал брату покойного мужа Любови Игоревны, все же существует? И он принадлежит мужчине, но не ее родственнику? Тогда кому? И кого этот человек, обладатель такого отвратительного голоса, называл фраером? Того, кто вчера за домом под лестницей говорил с неведомым Максом?

Блин! Что-то круговерть какая-то! Что-то много народу набирается.