А ты найденное кольцо уже отмыла? Рассмотрела, что там за буковки?

– Нет еще, совсем забыла, – призналась я. – Сейчас займусь.

– Иди! Потом опять позвони мне. А еще лучше – пришли фотки в «ватсап».

Мытье потемневшему от времени кольцу не сильно помогло, а энергично тереть его щеткой с зубной пастой, как я это делаю со своими серебряными украшениями, мне показалось опасным: можно было окончательно уничтожить и без того едва заметную гравировку внутри. Поэтому я снова завернула кольцо в салфетку и пошла к знакомому ювелиру.

Дядя Армен сидел в своей маленькой будочке, зажатой между двумя многоэтажными домами, у окошка: явно не был занят и ждал клиентов.

– Прывет, Лена-джан, что, опять адын сэрьга потерял, тэпэрь кулон делать будэшь?"

"– Не угадали, дядя Армен, на этот раз я к вам с колечком. – Я положила на подоконник тряпичный узелочек. – Вот!

– Эта мужской калцо, – сказал дядя Армен, покрутив в пальцах нехитрое украшение. – Старый! Ты где его взял?

– Нашел. То есть нашла!

Каюсь: я, дипломированный филолог и мастер литературного слова, моментально подпадаю под обаяние неправильной речи дяди Армена и непроизвольно начинаю ему подражать.

– Кольцо нужно почистить, но так, чтобы не повредить гравировку внутри. Можно?

– А почэму нэльзя. – Дядя Армен кивнул и отошел от окна в глубь будки, где тут же чем-то загремел. – Пагуляй, Лена-джан.

– Долго?

– Адын час.

Я прошла в парк и прогулялась по его аллеям, любуясь начинающими желтеть деревьями. С грустью подумала о спиленном орехе: какое дерево было, а? Красивое, мощное, да еще с секретом…

Торопясь узнать его, назначенный срок я не выдержала и вернулась к мастеру минут через сорок, но дядя Армен уже все сделал.

– Дэржи свой калцо. Я его в растворе подэржал, почистил и отполировал, тэпэрь как новый савсэм! Сматри, э? Блестит, горит – вах!

– Вах! – согласилась я, принимая из почерневших пальцев мастера сверкающее кольцо, и тут же расстроилась: – Эх… А что внутри написано, все равно не разобрать…

– Пачэму нэ разобрать, все разобрать, если лупа взять. – Дядя Армен вручил мне увеличительное стекло.

– Шрифт стилизован под древнерусский, – заметила я, разглядывая внутреннюю поверхность кольца через лупу.

– Клэймо – проба, завод ставил, – подсказал дядя Армен. – А надпись мастер дэлал. Хароши мастер, шихтельный гравировка – трудный работа.

– А вы можете определить возраст этого кольца? Сколько ему – пятьдесят лет, сто?

– Какой сто, что ты, э? – Ювелир засмеялся. – На проба звездочка, такой в двадцать сэдьмой год появился. Значыт, сколька эта? – Шевеля губами, он подсчитал на пальцах. – Гдэ-та дэвяноста лет или меньше.