– И как же ты собирался оставаться здесь ночевать? Со мной, – выделила Поля голосом. – А как же Снежана?

Она встала и вытянулась в струнку напротив любимого мужчины (всё ещё любимого, но уже чужого). Рука сама взметнулась вверх, и хлёсткая пощёчина отпечаталась на щеке бывшего мужа. С этой минуты – бывшего.

– Подлец! Не смей ко мне приближаться ни на шаг. Вон отсюда! До суда ты дочь не увидишь! На развод подам завтра, и всё будет по закону!

– Как бы не так, дорогуша! – Роман схватил Полю за шею и резко прижал её к стене. – Раз уж всё открылось, то незачем придуриваться. Заеб-ла ты меня вконец, моралистка хренова! Я жить хочу! Ярко, насыщенно, свободно! Ты стала моим камнем, Полька. Давно надо было с тобой разбежаться, да Анютку жалко было.

Поля не испугалась, хотя любое движение приносило боль, и завтра наверняка появятся на шее синяки, но злость пересилила страх.

– Ты ничтожество, Закревский! Мне стыдно, что я жила с тобой и ложилась в одну постель! Мне горько, что я родила дочь от подлеца! Ты никто! Пусти меня!

Она рванулась из рук мужа, при этом сильно толкнув его в грудь. Роман невольно сделал шаг назад, и замер, тяжело дыша.

– Я уйду. Завтра поговорим, – хрипло прокаркал он и вышел.

Полина неуклюже сползла по стене на пол и завыла, раскачиваясь из стороны в сторону. Боже, какая боль! Какая боль!

Сколько так просидела, Полина не знала. В голове соткался плотный ком из тревожных мыслей, которые крутились одна за другой, не давая ей вырваться. Что делать? Как сказать Анютке? Где теперь жить? Ведь всё имущество записано на мужа. И, главное, почему Роман не хочет развода? А его женщина настаивает. Интересно, почему она чувствует себя хозяйкой положения? Не Полина, а именно эта Снежана диктует сейчас варианты действий. «Реши, милый,,,», вспомнилось Полине.

Очнулась Поля от звука входящего сообщения: «Мам, у бабули поднялось давление. Мы не можем справиться»

– Сейчас приеду, – Поля отправила голосовое и кряхтя поднялась с пола.

Мать и отец у неё ровесники – по шестьдесят пять лет. Но отец держится бодрячком, а мать начала постоянно прибаливать. И всё равно не хочет отказываться от вкусной калорийной пищи и тем более не хочет заниматься физкультурой. А древние врачеватели были правы: жизнь – это движение. Или, наоборот, движение – это жизнь. Наталья Сергеевна же предпочитала полулёжа в кресле смотреть сериалы и ток-шоу. Характер при этом имела лёгкий и покладистый.

Быстро собравшись, Полина взяла чемоданчик скорой помощи (настоящий, оставшийся у неё со времён короткой службы на скорой) и вызвала такси.

– Плохо без машины, – пробормотала тихо.

Но машина осталась дома, в посёлке, ехать сейчас туда было не с руки. Пришлось вызвать такси.