Это все, что я смогла ей вчера рассказать, и, заметив мое угнетенное состояние она впервые в жизни не стала мучить меня расспросами. Подруга просто обняла меня, с сочувствием стиснула мое плечо и залезла в кровать.

И вот она спит мирным сном, прижавшись щекой к подушке и вытянув руку по всей ширине кровати. Что ж, хотя бы одна из нас сегодня хорошо выспится.

Наперекор своим принципам я проверяю телефон. Ну вот, на экране мигают два непрочитанных сообщения. Значит, теперь их уже пять.

Видимо, Логан очень хочет поговорить со мной.

Похоже, чувство вины превращает некоторых парней в болтунов.

Кто-то поумнее сразу бы удалил эти сообщения не читая. Нет, удалил бы его номер из списка контактов. Но прямо сейчас я не кажусь себе очень умной. Я чувствую себя глупой. Очень-очень глупой. Из-за того, что пригласила его вчера. Что открыла ему свои чувства.

Из-за того, что читаю сообщения, которые он продолжает отпра… что за черт?

Я моргаю. Раз. Второй. Третий, четвертый и пятый, но и это не вносит ясности в то, что видят мои глаза.

«Привет, это Рамона. Только что узнала о вас с Грейс. Хочешь, я приеду и утешу тебя?;)»

Я резко поворачиваюсь в сторону кровати Рамоны.

Она все так же спит как убитая. Но это точно ее номер рядом со временем отправки сообщения. Двенадцать часов шестнадцать минут. То есть это почти через двадцать минут после того, как она вернулась домой.

Я смотрю на спящую подругу и жду, когда нахлынет ярость. Когда внутри все сожмется, а кровь закипит от праведного гнева на такое предательство.

Но ничего. Я… спокойна. А внутри пустота. Сил совершенно не осталось, а глаза болят, словно в них кто-то бросил песком.

Дрожащими пальцами я открываю следующее сообщение: «Мы можем поговорить? Пожалуйста?»

Нет, не можем.

Прямо сейчас я вообще ни с кем не хочу говорить. Ни с Логаном, ни уж тем более с Рамоной.

Я делаю судорожный вдох. Затем встаю и ползу к двери. Выйдя в коридор, я прислоняюсь к стене и тут же съезжаю по ней на пол и сажусь, обняв колени. Телефон лежит рядом, я несколько секунд смотрю на него, а потом включаю и открываю список контактов.

Папе звонить еще рано, но в Париже мама уже давно проснулась и, наверное, сейчас готовит обед."

"Я набираю номер, по-прежнему чувствуя внутри пустоту. Похоже, стало еще хуже.

Я уже даже не ощущаю биения своего сердца. Может, оно и не бьется вовсе. Может, все во мне умерло.

– Милая! – В ухе раздается радостный голос мамы. – Почему ты так рано встала?

Я проглатываю ком в горле:

– Привет, мам. Я… ну, у меня занятия рано начинаются.

– У тебя занятия по воскресеньям? – Кажется, она в недоумении.

– О. Нет. Я имела в виду занятия с учебной группой.

Черт, глаза начало жечь, и совсем не от усталости. Проклятье. То опустошение было затишьем перед бурей – сейчас я готова разрыдаться.