Поэтому мне казалось, что сейчас Ханну можно считать ветераном, но когда нас провели в частную зону, она призналась мне, что всегда сидела на трибуне, потому что ее очень пугало находиться здесь одной.

Мы не устаем восхищаться всем подряд с тех пор, как вошли сюда. Стоит только остальным отвернуться, как мы обе тут же начинаем охать и ахать по поводу очередного чуда. Здесь есть свой бар. На гранитной столешнице расставлены разные деликатесы. А места? А вид? Ни одна деталь не остается незамеченной нами.

Надеюсь, после пары матчей мы научимся сдерживать себя, но я не уверена, что когда-нибудь смогу привыкнуть к такой роскоши.

– Мне все еще кажется, что вот-вот появится охрана и выставит нас вон, – шепчу я Ханне в ответ. – Никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Она тихонько хихикает:

– Я тоже. Но мы привыкнем. – Ее зеленые глаза осматривают каток под нами. Хоккеисты еще разогреваются перед матчем, и сразу же становится понятно, когда ее глаза находят Гаррета – лицо Ханны тут же озаряется.

Наверное, то же самое происходит со мной, когда я смотрю на Логана.

– Как думаешь, им дадут много игрового времени?

Я задумываюсь:

– Логану вряд ли. А вот Гаррету точно. В прошлом году они с Луковом были словно всесокрушающая сила природы. – Имя Шейна Лукова вызывает у меня улыбку. Когда этим летом мы впервые встретились лично, он минут десять безжалостно дразнил меня из-за своего «выступления» в защиту Логана и сказал, что мои отношения с его новым товарищем по команде его заслуга.

– Так, я хочу спросить тебя кое о чем, и не вздумай мне соврать. – Ханна снова наклоняется ближе. – Ты и правда полюбила хоккей или это просто невинная ложь, которой ты кормишь Логана?

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Ну, я не ненавижу его. И уж точно зрелище не кажется мне скучным, но… – Я понижаю голос: – Я все равно бы лучше посмотрела футбол.

Ханна фыркает.

Темноволосой женщине, которая садится в кресло рядом со мной, не смешно.

– Как тебе не стыдно, Грейс Айверс, – отчитывает меня мама Логана. – Мне казалось, нам удалось-таки обратить тебя в нашу веру.

– Простите, Джин, еще нет.

Она вздыхает:

– Что ж, это «еще» оставляет надежду. Это значит, что ты все-таки осознаешь свои ошибки.

Мы с Ханной смеемся.

Боже, я обожаю маму Логана! Она такая милая и забавная, и всегда готова прийти на помощь своим сыновьям. Зато ее муж Дэвид – самый скучный человек из всех, кого мне доводилось встречать, но он так хорошо относится к Джин, что я не могла не полюбить и его."

"И если начистоту, я начинаю любить отца Логана тоже. Он не пьет уже два года и, похоже, собирается вести трезвый образ жизни и дальше.