А что же я? Я хочу свидания с Логаном больше всего на свете и уже жалею обо всех этих заданиях, потому что, если честно, он завоевал мое сердце уже одним своим стихотворением. И совершенно ясно, что он ждет этого свидания не меньше моего, иначе не стал бы так выкладываться ради самого офигенного коллажа из всех, что мне доводилось видеть. И ради сердец из бумаги. И ради мокрых, почти мертвых роз, которые он покрасил в синий пищевым красителем.

Ну и эта фотография. Его решимости просто нет границ.

– Знаешь, – медленно проговаривая слова, начинаю я. – Мне стыдно за то, что заставила делать его все эти задания, когда мы оба знаем, что я соглашусь на свидание с ним.

Наверное, лучше сказать ему, чтобы он не заморачивался по поводу последнего пункта.

– Не нужно, – тут же говорит Моррис.

Я хмурюсь:"

"– Почему?

– Из-за моих чисто эгоистических соображений. – Он усмехается. – Любопытно посмотреть, что он придумал.

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться:

– Честно? Мне тоже.

* * *Логан

Через два дня после того как судьба преподнесла мне подарок в виде обитой красным бархатом кушетки, я сворачиваю с шоссе в сторону Гастингса, а Гаррет тихо сидит на пассажирском сиденье.

Мы возвращаемся из нашей часовой поездки в Уилмингтон и всю дорогу не разговариваем. Хотя, по-видимому, у нас разные причины молчать. Я никак не могу перестать думать о ледовой арене, которую мы проезжали по дороге в ресторан. Она не идет ни в какое сравнение с шикарной «ТиДи-Гарден». Просто большое, ничем не примечательное здание, как любая другая старая арена в Новой Англии.

Но я бы продал душу дьяволу за шанс каждый день практиковаться там.

Я вкатываю на подъездную дорожку к нашему дому, но не заглушаю двигатель и поворачиваюсь к Гаррету:

– Спасибо тебе, чувак.

Теперь я твой должник. – Я снова умолкаю. – Я знаю, как сильно ты не любишь пользоваться связями своего отца.

Он пожимает плечами:

– Микки мой крестный. Я воспользовался собственными связями. – Но я понимаю, как не хотелось ему делать тот звонок. Крестный он ему или нет, но легенда хоккея Микки Хансон – лучший друг Фила Грэхема, а Гаррет почти всю жизнь потратил на то, чтобы выйти из тени своего ублюдка-отца.

– Ты говорил с ним? – осторожно спрашиваю я.

 – С твоим отцом в смысле?

– Нет. Он звонит чуть ли не каждую неделю, но я просто нажимаю на «отбой». А ты со своим?

– Пару дней назад. – Я стараюсь чаще звонить папе и Джефу, а еще маме и Дэвиду, потому что когда начнется подготовка к сезону, наше расписание тренировок станет более напряженным и я буду жить только хоккеем, попросту забывая о звонках семье.

Гаррет на мгновение затихает, а потом задумчиво смотрит на меня:

– Она стоит всего этого, дружище?

Мне не нужно спрашивать, кто эта «она». Я просто киваю.