— Ее слова ударили наотмашь, резко выкачав весь кислород из легких. Кирилл дернулся и замер. Сердце остановилось на пару мгновений и заколотилось с удвоенной силой.

— Чего? — шумно втянул носом воздух и нервно сглотнул. Не был готов к этому разговору. Точнее, тщательно готовился, но сейчас растерялся. Все шло не по плану.

— Там около дивана письмо… — всхлипнула Надя и, указав направление, вновь отвернулась к окну. — Я все про вас знаю.

Кир напрягся, но не отступил, решив сразу разобраться в ситуации. Достал телефон и включил фонарик. Нашел выключатель и щелкнул им, комнату залил тусклый свет единственной лампочки под потолком. Все лучше, чем в темноте ломать глаза.

На полу лежал лист бумаги, сложенный вдвое. Кирилл поднял его, присел на диван и начал читать. С каждой строчкой глаза слезились все сильнее, а колючие мурашки курсировали по коже.

К такому его не готовили. Исповедь Любы рвала душу в клочья, причиняя нестерпимую боль. Ее откровенные чувства выворачивали наизнанку. В груди жгло от несправедливости и невозможности что-то изменить. Прошлое нахлынуло прибойной волной и толкнуло на скалы отчаяния.

— Люба… — с болью в голосе выдохнул Кир и прикрыл глаза, из которых текли предательские слезы. Это письмо обнажило все его эмоции до предела. Не мог себя контролировать в этот момент, да и не хотел прятаться от Нади. Раз уж так вышло, пусть знает все.

— Значит, это правда? — услышал он ее голос и поднял голову, встретившись взглядом.

— Отчасти, — ответил коротко, не зная, как еще прокомментировать послание Любы. В нем было больше ее переживаний, чем описания событий, но при желании, конечно, додумать можно в любую сторону.

— Господи, как же это все… — Надежда схватилась за голову и отчаянно ей покачала, пытаясь вырваться из густого облака сокрушительной правды. В груди нещадно жгло, а воздуха катастрофически не хватало. Она открывала рот, как рыба, и больше не могла произнести ни звука.

— Надь, все не так, — спохватился Кирилл и вскочил на ноги. — Я тебе сейчас все объясню.

Он попытался заключить ее в объятия, чтобы успокоить и объясниться, но она демонстративно оттолкнула его руки, не желая ничего слушать.

— Что ты мне объяснишь? Как нашел замену матери в моем лице? Это гадко и нечестно! — прокричала она и задохнулась от обрушившихся на нее эмоций. Ее всю трясло, а слова вылетали сами собой.

— Послушай меня…

— Я не хочу ничего слушать! Уходи! — взвизгнула Надежда и указала на дверь. — Оставь меня в покое! Я не хочу больше ничего знать. Ты предал меня…

— Да, я любил твою мать! — грубо перебил ее Кирилл, тоже повысив голос. — Всю, сука, жизнь любил, — схватил ее за запястья и дернул на себя, решительно глядя ей в глаза.