И чувствую, как боль, разочарование и обида покидают меня. И мне становится легче дышать.

Мне плевать, поверит ли мне Стас. Мне нужно просто разделить груз этой истории с кем-то. Потому что больше нести этот крест в одиночку я не могу.

Но, судя по реакции Стаса, я понимаю – он на моей стороне.

– Млять! – он бьет со всей силы кулаком по столу так, что я вздрагиваю. Поднимаю на него испуганный взгляд и натыкаюсь на глаза, полные ярости вперемешку с болью.

– Почему?.. Почему, Кира, ты не рассказала мне это все тогда сразу же? Ведь сейчас все могло бы быть по-другому.

Я прикрываю веки, тяжело вздохнув.

Остался самый сложный шаг. Ведь я не знаю, поймет ли меня Стас.

– Твой отец шантажировал меня. Он…лишил мою маму лечения.

За столом воцаряется тишина, которая тяжелее гробовой доски. Она давит, лишая кислорода.

Я боюсь поднять глаза на Стаса. Нет, я не боюсь его гнева. Уже нет. Я боюсь увидеть там…осуждение и разочарование. Ведь я только что призналась, что между ним и мамой выбрала ее.

– И поэтому…"

"– Нет, она умерла не из-за него, – с полуслова понимаю его вопрос, облегченно выдыхая. Робко поднимаю голову, смотрю на Аверина и …не могу прочесть его эмоций.

Он внимательно разглядывает меня непроницаемым взглядом, буквально впиваясь меня глазами.

– Когда в нашей клинике ей отказали в лечении, я стучалась в двери всех больниц города. Но в каждой отказывались ее брать, придумывая мнимые причины. И, когда маме стало совсем плохо, он снова вышел на меня. И напомнил об условиях нашей сделки, – я с трудом сдерживаю слезы – воспоминания до сих пор доставляют мне много боли.

– Какие условия?

– Я должна была не просто бросить тебя, а должна была исчезнуть из твоей жизни.

И из города, чтобы ты ненароком не встретился со мной, – поясняю тихо, мечтая стать ниже ростом – еще чуть-чуть, и Стас взорвется. И тогда пострадают все в радиусе минимум пятисот метров. И процесс этот необратим.

– Но ты не послушалась, – констатирует Стас, с трудом процеживая слова.

– Я не послушалась. Не думала, что после того, как я расстанусь с тобой, твой отец продолжит следить за мной. Город огромен, и вероятность нам встретиться снова равна практически нулю. Но твой отец был непреклонен.

– В этом весь он, – Стас с силой сжимает чашку с кофе, и я начинаю переживать – в таком состоянии он вполне способен раздавить тонкий фарфор.

 – Все должно быть по его, и все должно быть исполнено до последней мелочи.

– Да, – соглашаюсь с горечью. – Это я поняла позже. А еще…

– Что? – напрягается Стас.

– Он изменил условия сделки, – перевожу дух и продолжаю, хоть мне и неприятно об этом говорить. Потому что, несмотря ни на что, я вижу, что эти слова причиняют ему боль. Но Стас прав: пора рассказать всю правду. И сделать это было нужно еще очень давно.