В любом случае, ответ у нас обоих будет одинаковый.

Кира хочет сказать что-то еще, но ее прерывает вошедший Максим Валерьевич.

– Извините, но вам пора. На сегодня хватит. Яна еще очень слаба, ей нужно отдыхать.

Я вижу в глазах Киры промелькнувшее разочарование, но она все же быстро берет себя в руки."

"– Поправляйся, моя бусинка. Я уже скучаю, – целует дочку в щеку и обнимает, насколько это возможно.

Наблюдаю за ними двумя и понимаю, насколько бредовой была мысль отобрать Яну у матери. Кира – лучшая мать, какую только можно пожелать. Она до последнего борется за своего ребенка, жизнь за него отдаст, не задумываясь. Любит дочь без оглядки, и Яна отвечает ей взаимностью. Они бы просто не смогли быть друг без друга.

– Что-то не так? – Кира касается моей руки, приводя меня в чувство.

– Все в порядке. Задумался. Ну, пока, принцесса, – это уже Яне, которая улыбается мне из последних сил. Все же ее очень вымотал наш разговор. – Поправляйся.

– Ты еще придешь? – летит жалобное мне в спину, а у меня сердце сжимается. В этом простом вопросе столько надежды, столько скрытой просьбы не разочаровывать и не бросать…

– Обязательно. Я же обещал, – подмигиваю, скорее хватаю Киру за руку, пока она не опомнилась и не начала задавать лишних вопросов при ребенке, и мы выходим из палаты.

Глава 41

Стас

– Я смотрю, вы быстро нашли общий язык с Яной, – осторожно начинает Кира, когда мы садимся в машину, и я выруливаю со стоянки.

– А не должны были? – пожимаю плечами, как будто каждый день общаюсь с детьми, и я с ними на короткой ноге.

– Просто Яна тяжело сходится с посторонними людьми… О чем вы с ней говорили?

Молчу, поворачивая в сторону дома.

– Стаааас, – испуганно тянет Кира, догадываясь обо всем по моему молчанию. – Ты что…Да ты с ума сошел?! Я же просила!! Что, без году неделя узнал о дочери, и все – надо орать об этом на каждом углу?! Господи, я даже не представляю, что она чувствует! Немедленно разворачивай машину!

И Кира вцепляется в руль, толкая его влево, чуть не спровоцировав аварию. Паркуюсь у обочины, стараясь себя держать в руках, чтобы не начать «воспитывать» свою женщину прямо на улице.

– Успокойся! – рявкаю, и Кира тут же притихает, удивленно хлопая глазами. В подобном тоне я еще с ней не разговаривал. И мой «метод» срабатывает, как шоковая терапия. – Ведешь себя, как глупая истеричка. Во-первых, – продолжаю жестко. Нужно пресекать подобное сразу, иначе в дальнейшем не будет смысла. – Никогда не смей повышать на меня голос. Ни при каких обстоятельствах. Я этого не потерплю и тут же выхожу из себя. Во-вторых, наша дочь, Кира, в курсе, кто я такой. И без наших подсказок.

Глаза Киры округляются еще больше. У нее в буквальном смысле челюсть падает на пол, и она не может вымолвить ни слова.