– Роберт, – приветливо заговорил наш пленник, – это Виктор.

Это заявление вызвало у собеседника целый взрыв эмоций. Я слышала лишь половину разговора, но и это звучало интригующе. Довольно долго Виктор убеждал Роберта, что он уже не в тюрьме. По-видимому, Роберт не настолько устранился от моройского сообщества, чтобы не быть в курсе текущих событий. Пообещав детали своего освобождения сообщить позже, Виктор начал подводить Роберта к мысли о встрече с нами.

Времени на это потребовалось немало. Создавалось впечатление, будто Робертом владеет вечный страх и даже паранойя, что напомнило мне госпожу Карп на поздней стадии порожденного стихией духа безумия.

На протяжении всего разговора Лисса неотрывно смотрела в окно, но мы обе испытывали одно чувство: боязнь, что и ее ждет такая судьба. И меня тоже, поскольку я принимаю на себя побочный эффект. В сознании Лиссы время от времени вспыхивало зрелище тюремной таблички: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ – ВЫ ВСТУПАЕТЕ В ЗОНУ, ГДЕ СОДЕРЖАТСЯ ПРЕСТУПНИКИ (ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ)».

С братом Виктор разговаривал удивительно мягким голосом – как в те давние дни, пока мы еще не знали о его безумных планах стать во главе моройского сообщества.

Тогда он и с нами обращался по-доброму; практически даже был членом семьи Лиссы. Интересно, вел ли он тогда себя искренне или просто притворялся?"

"В конце концов, наверное минут через двадцать, Виктор уговорил Роберта прийти на встречу. Слова на другом конце линии звучали неразборчиво, но голос излучал тревогу, и на этой стадии я поверила, что Виктор действительно разговаривает со своим безумным братом, а не с сообщниками.

Они договорились о совместном обеде в одном из ресторанов отеля и наконец распрощались.

– За обедом? – спросила я. – Значит, он не боится выходить из дома после наступления темноты?

– Это ранний обед. В четыре тридцать. А солнце тут заходит не раньше восьми.

– Четыре тридцать? Господи!

Однако его рассуждения относительно здешнего светового дня определенно имели смысл. В отличие от Аляски, где почти круглые сутки сияет солнце, теперь снова требовалось соотносить свои действия с рассветами и закатами, хотя и здесь сейчас стояло лето.

К несчастью, до назначенного времени предстояло убить еще несколько часов.

Виктор откинулся на постели, подложив руки под голову, – попытался придать себе беззаботный вид, хотя, думаю, на самом деле он устал и нуждался в отдыхе.

– Не хочешь попытать счастья внизу? – Он посмотрел на Лиссу. – Пользователи духа замечательно играют в карты. Ты же ведь видишь людей насквозь.

Она не отвечала, а я заявила:

– Никто не покинет номера.