Хотите, чтобы я представила письменные доказательства этого, или, может быть, перейдем к голосованию?

Вопрос был обращен непосредственно к судье. Я не очень-то разбираюсь в законах, но все выглядело чертовски убедительно. Меня определенно можно рассматривать как подозреваемую в убийстве, вот только…

– Ваша честь? – обратилась я к судье; по-моему, как раз в тот момент, когда она собиралась сделать заявление. – Могу я высказаться?

Она на мгновение задумалась.

– Не вижу причин для отказа. Для нас важны все свидетельства.

Ах, мои действия на свой страх и риск явно не входили в планы Эйба! Он устремился к барьеру, рассчитывая дать мне мудрый совет попридержать язык, но двигался недостаточно быстро."

"– Хорошо, – заговорила я, стараясь, чтобы моя речь звучала как можно разумнее, и изо всех сил сдерживая свой норов. – Вы представили здесь много такого, что и впрямь выглядит подозрительно, это я понимаю. – У Эйба сделался страдальческий вид. Никогда прежде не видела его таким – он редко терял контроль над ситуацией. – Только вот какая штука – все это выглядит слишком подозрительно. Если бы я намеревалась кого-то убить, то действовала бы не так глупо. По-вашему, я оставила бы кол в ее груди? По-вашему, я не сообразила бы надеть перчатки? Бросьте! Прямо-таки обидно слышать такое. Если я настолько хитроумна, как вы тут меня представили, почему я повела бы себя так по-идиотски? Поверьте, если я и впрямь задумала бы это, то действовала бы гораздо лучше. Вам никогда и в голову не пришло бы заподозрить меня. Серьезно, не надо делать из меня дуру.

– Роза… – начал Эйб с предостерегающими нотками в голосе.

Я предпочла не услышать.

– Все эти ваши доказательства так нарочито очевидны! Черт, тот, кто все это подстроил, мог с таким же успехом нарисовать стрелку, указывающую на меня, а ведь кто-то точно все это подстроил, но вы слишком глупы, чтобы хотя бы рассмотреть этот вариант. – Почувствовав, что говорю слишком громко, я понизила голос. – Вам нужен легкий и быстрый результат. И в особенности вам нужно, чтобы виновным оказался тот, у кого нет ни связей, ни влиятельной семьи, способной защитить его… – Наверное, это было несправедливо, учитывая присутствие здесь Эйба. – Потому что так у вас заведено. Взять хотя бы этот закон о снижении возрастного ценза. Никто не встал на защиту дампиров, потому что ваша жестокая система не позволяет этого.

Внезапно до меня дошло, что я сильно отклонилась от темы и, подвергая критике новый закон, только увеличиваю основания считать меня виновной. Пришлось взять себя в руки.

– Ммм… так или иначе, ваша честь… я пытаюсь сказать, что представленных доказательств недостаточно, чтобы обвинить меня и передать дело в суд. Я никогда не спланировала бы убийство так скверно.