Судья снова переключила внимание на нас и обвинителя, женщину по имени Айрис Кейн. Не из королевской семьи, но того же поля ягода. Хотя, может, это особенность всех юристов.

Сначала последовало детальное описание того, как была убита королева – как ее нашли сегодня утром в постели, с серебряным колом в сердце и выражением ужаса на лице. Кровь повсюду: на ночной рубашке, на простыне, на теле… Собравшимся продемонстрировали фотографии, что вызвало самую разную реакцию – удивление, страх и панику. А некоторые… некоторые плакали. Кто-то просто от ужаса перед сложившейся ситуацией, но многие наверняка потому, что любили Татьяну или, по крайней мере, симпатизировали ей. Временами она держалась холодно и непреклонно, но по большей части ее царствование протекало в атмосфере мира и справедливости.

После демонстрации фотографий вызвали меня. Предварительное разбирательство проходит не так, как рассмотрение дела в суде. Нет никакого перекрестного допроса свидетелей. Юристы просто по очереди встают и задают вопросы, а судья поддерживает порядок.

– Мисс Хэзевей, – начала Айрис, опустив обращение «страж», – когда этой ночью вы вернулись в свою комнату?

– Точное время не помню… – Я сосредоточилась на ней и Эйбе. – Где-то около пяти утра. Может быть, в шесть.

– С вами кто-нибудь был?

– Нет, ну… да. Позже. – О господи! Вот оно! – Ммм… Ко мне пришел Адриан Ивашков.

– В какое время? – спросил Эйб.

– В этом я тоже не уверена. Спустя несколько часов после моего возвращения, так мне кажется.

Эйб очаровательно улыбнулся Айрис, которая шелестела своими бумагами.

– Убийство королевы произошло между семью и восемью, это точно известно. Роза была не одна – конечно, необходимо, чтобы господин Ивашков подтвердил это.

Я бросила быстрый взгляд на зрителей. Даниэлла побледнела как мел. Сбывался ее ночной кошмар: в дело оказался втянут Адриан. Позади нее я разглядела самого Адриана, неестественно спокойного, и от всей души понадеялась, что он не пьян.

Айрис с победоносным видом подняла лист бумаги.

– У нас есть заверенные показания швейцара, утверждающего, что господин Ивашков вошел в дом примерно в девять двадцать.

– Удивительная точность, – заметил Эйб таким тоном, будто она сказала что-то забавное. – Консьерж подтверждает это?

– Нет, – холодно ответила Айрис. – Но это и не требуется. Швейцар запомнил время, потому что как раз собирался уйти на перерыв. Когда произошло убийство, мисс Хэзевей была одна. У нее нет алиби.

– Ну, это вытекает из довольно сомнительных фактов, – заметил Эйб.

Однако по поводу времени никаких больше обсуждений не последовало. Свидетельство было зафиксировано в официальном протоколе.