– Только, пожалуйста, не сажайте его снова под замок. Он просто подумал… что мне грозит опасность.

И лишь когда наручники сомкнулись на запястьях, до меня начало доходить, что дела мои и впрямь плохи. Стражи помогли друг другу подняться, их командир сделал глубокий вдох и объявил то, что пытался сказать с самого начала. Я напряглась, ожидая услышать имя Виктора.

– Роза Хэзевей, ты арестована за преступление общегосударственного масштаба.

Этого я никак не ожидала, но кротко спросила, надеясь хотя бы не усугубить свою вину:

– Какого рода преступление?

– Убийство ее величества королевы Татьяны.

Двадцать шесть

Возможно, у судьбы скверное чувство юмора, но в итоге я оказалась в той самой камере, где раньше сидел Дмитрий.

После предъявления мне обвинения я спокойно пошла со стражами. Фактически я была в шоке – услышанное казалось слишком невероятным. Меньше всего я думала о том, что обвиняют меня, не чувствовала по этому поводу ни гнева, ни возмущения, поскольку все затмевал сам факт смерти Татьяны.

И она не просто мертва. Убита.

Убита?

Как такое могло произойти? Как такое могло произойти здесь? Королевский двор – одно из самых безопасных мест в мире, и в особенности для монаршей особы. Ее охранял тот самый отряд, который накинулся на нас с Дмитрием. Ни один стригой не мог добраться до нее на территории дворцовой усадьбы, а я была уверена, что Татьяна ее не покидала. С учетом постоянной внешней угрозы убийство во внутреннем кругу дампиров и мороев было делом почти неслыханным. Конечно, иногда такое случалось, конфликты неизбежны в любом сообществе, но, за редчайшими исключениями, дальше жарких споров в Совете дело не заходило. Вот почему Виктору вынесли такой суровый приговор – ужаснее его преступлений никто и вообразить не мог.

До сегодняшнего дня.

«Переварив» кажущуюся немыслимой идею того, что Татьяна мертва, я обрела способность задать себе более насущный вопрос: почему я? Почему обвиняют именно меня? Я, конечно, не юрист, но уверена – ни один суд не обвинит меня всерьез только потому, что я обозвала ее ханжой и сукой.

Я пыталась расспросить охранников у камеры, но они молчали, сохраняя каменное выражение лица. В конце концов, охрипнув от крика, я повалилась на койку и проникла в сознание Лиссы, рассчитывая получить больше информации.

Лисса и сама прикладывала отчаянные усилия, пытаясь выяснить все, что можно. Вместе с Кристианом она находилась в охваченном суматохой вестибюле одного из административных зданий. Повсюду сновали дампиры и морои; одни в ужасе от крушения самих государственных основ, другие – рассчитывая половить рыбку в мутной воде. Лисса и Кристиан стояли в самом центре этого водоворота.