Она плакала, потому что не плакала очень давно, с самого детства, и плакала, потому что чувствовала себя такой одинокой.

И она плакала, потому что думала о нем все эти годы, а он ее не узнал. Наверное, это хорошо, что он ее не узнал, но сердце все равно болело.

Наконец слезы иссякли, и Бенедикт, отступив на шаг, коснулся ее щеки и спросил:

– Теперь вам легче?

Софи кивнула, с удивлением отметив про себя, что это и в самом деле так."

"– Хорошо. Вы просто перенервничали и… - И он отвернулся от нее, снова согнувшись в три погибели от кашля.

– Вам нужно поскорее идти в дом, - заволновалась Софи, поспешно вытирая слезы. Он кивнул.

– Давайте наперегонки, - улыбнулся он.

Софи изумленно взглянула на него. Она и представить себе не могла, что можно шутить, когда так плохо себя чувствуешь. И тем не менее она, обмотав ремешок сумки вокруг запястья, подхватила юбки и припустилась к двери коттеджа. К тому времени, когда Софи добежала до нее, она хохотала во все горло: как это нелепо - стремглав мчаться под дождем, когда уже все равно вся вымокла насквозь.

Бенедикт прибежал первым, что было вовсе не удивительно. Хоть он и болен, но ноги у него определенно длиннее. Когда она подбежала к нему, он уже барабанил в дверь.

– У вас что, нет ключа? - крикнула Софи, стараясь перекричать ветер.

Бенедикт покачал головой:

– Я не собирался здесь останавливаться.

– Вы думаете, те, кто присматривает за домом, вас услышат?

– Очень на это надеюсь, - пробормотал Бенедикт. Вытерев залитое дождем лицо, Софи заглянула в ближайшее окно.

– Там темно, - сообщила она Бенедикту. - Может, их нет дома?

– Не знаю. Где им еще быть?

– А там нет горничной или лакея?

– Я редко сюда заезжаю и решил, что глупо нанимать для этого коттеджа полный штат прислуги. Горничная приходит периодически, но не живет здесь.

Софи поморщилась.

– Может, посмотрим, не открыто ли какое-нибудь окно? Впрочем, в такой ливень все они наверняка закрыты.

– Это вовсе не обязательно, - мрачно изрек Бенедикт. - Я знаю, где лежит запасной ключ.

Софи изумленно взглянула на него.

– А почему вы говорите об этом таким мрачным тоном? Кашлянув несколько раз, Бенедикт ответил:

– Потому что это означает, что мне придется снова лезть под этот чертов ливень.

Софи поняла: терпение его истощилось. Он уже дважды ругался в ее присутствии, а она видела, что он не из тех, кто ругается в присутствии женщины, даже если эта женщина - простая горничная.

– Подождите здесь, - приказал он и, прежде чем она успела ответить, сбежал с крыльца и скрылся из вида.

Несколько минут спустя Софи услышала, как в замке повернулся ключ, потом входная дверь распахнулась, и на пороге возник Бенедикт со свечой в руке. Вода потоками стекала с его одежды.