– Так я и думала, - пробормотала Софи. Бенедикт самодовольно ухмыльнулся.

– Я не шучу, - сказал он.

И в самом деле, через минуту они остановились перед элегантным загородным домом, у двери которого висела маленькая скромная вывеска: ""Мой коттедж"".

– Предыдущий хозяин выбил на вывеске свое имя, но мне показалось, что без него гораздо лучше, - заметил Бенедикт, направляя Софи в ту сторону, где находилась конюшня.

Софи бросила взгляд на дом: небольшой, однако далеко не лачуга.

– И это вы называете коттеджем?

– Не я, а прежний хозяин, - ответил Бенедикт. - Видели бы вы его другой дом.

Несколько секунд спустя они оказались на конюшне, где, слава Богу, дождь им был уже не страшен. Бенедикт выбрался из фаэтона и принялся распрягать лошадей. Он был в перчатках, которые промокли насквозь, и теперь руки никак не хотели слушаться. С трудом освободившись от них, Бенедикт сердито отшвырнул перчатки в сторону и взялся за уздечку. Софи взглянула на его пальцы, покрасневшие, сморщенные, дрожащие от холода.

– Давайте я вам помогу, - предложила она, подходя к нему.

– Я сам справлюсь!

– Конечно, справитесь, - успокаивающе проговорила Софи, - но с моей помощью будет быстрее.

Он повернулся к ней лицом - видимо, затем, чтобы возразить, и снова закашлялся. Подскочив к нему, Софи подвела его к ближайшей скамье.

– Сядьте, пожалуйста, - попросила она. - Я сама распрягу лошадей.

Она думала, что он не согласится, но на этот раз он сдался.

– Простите, - едва выдохнул он. - Я…

– Вам не за что извиняться, - возразила Софи, быстро снимая с лошадей уздечку - вернее, так быстро, как смогли занемевшие и даже в некоторых местах побелевшие пальцы.

– Не слишком… - он снова закашлялся, на этот раз сильнее прежнего, - вежливо с моей стороны.

– На сей раз я вас прощаю в благодарность за то, что вы спасли меня сегодня вечером. - Софи попыталась весело улыбнуться, однако, к своему удивлению, чуть не расплакалась и поспешно отвернулась, чтобы Бенедикт не увидел ее лица.

Но он, похоже, либо что-то увидел, либо почувствовал, потому что вдруг встревоженно спросил:

– С вами все в порядке?

– Все нормально, - сдавленным голосом ответила Софи и, не успела оглянуться, как он бросился к ней и заключил ее в объятия.

– Все хорошо, - успокаивающе произнес он. - Вы сейчас в безопасности.

И в этот момент из глаз Софи хлынули слезы. Она плакала от жалости к себе, оттого, что судьба распорядилась с ней так жестоко и несправедливо. Плакала от того, что на том давнем балу-маскараде, два года назад, Бенедикт держал ее в своих объятиях, и оттого, что сейчас делает то же самое.

Она плакала, потому что он так добр к ней и, хотя явно чувствует себя прескверно и принимает ее за самую обыкновенную горничную, все равно заботится о ней и пытается защитить ее.