Бенедикт скинул с себя халат, отшвырнул в сторону полотенце и принялся покрывать тело Софи страстными поцелуями.

– Софи, Софи, Софи… - бормотал он, не в силах больше проронить ни слова.

Софи улыбнулась ему, и внезапно Бенедикта охватило странное желание - смеяться. Он понял, что отчаянно, безумно счастлив. Как же это здорово!

Он привстал на локтях, готовясь войти в нее, сделать ее своей. В отличие от прошлого раза, когда оба они были охвачены безумной страстью, сегодня их переполняла безудержная нежность.

– Ты моя, - прошептал Бенедикт, не отрывая от нее взгляда. - Моя.

И уже гораздо позже, когда они, усталые и умиротворенные, лежали в объятиях друг друга, он снова прошептал ей на ушко:

– А я твой.

***

Несколько часов спустя Софи проснулась. Она поморгала, зевнула, потянулась, наслаждаясь теплом и уютом, и вдруг ее как громом поразило.

– Бенедикт! - ахнула она. - Который час?

Он не ответил, и Софи, схватив его за плечо, лихорадочно затрясла.

– Бенедикт! - воскликнула она. - Бенедикт!

Бенедикт со стоном перекатился на спину.

– Я сплю.

– Сколько сейчас времени?

– Понятия не имею, - буркнул он, уткнувшись лицом в подушку.

– Но ведь я должна была быть у твоей мамы в семь часов.

– В одиннадцать, - проворчал Бенедикт.

– Нет, в семь!

Он открыл один глаз. Похоже, и это далось ему с величайшим трудом.

– Когда ты согласилась принять ванну, ты уже прекрасно знала, что к семи не успеешь.

– Знаю, но я не думала, что не успею к девяти.

Поморгав, Бенедикт огляделся по сторонам.

– Я не думаю… - начал было он, но в этот момент Софи услышала, как каминные часы бьют три раза, да так и ахнула. - Что с тобой? - забеспокоился Бенедикт.

– Три часа утра!

– Значит, можно продолжать спать дальше, - улыбнулся он.

– Бенедикт!

– Ты же не захочешь, чтобы я будил слуг? Они все наверняка крепко спят.

– Но я…

– Пощади, женщина! - взмолился Бенедикт. - Все равно мы: на следующей неделе поженимся."

"– На следующей неделе? - удивилась Софи. Бенедикт изобразил на лице самое серьезное выражение.

– Такие дела лучше делать быстро.

– Почему?

– Почему? - переспросил он.

– Да, почему?

– Ну, чтобы было поменьше сплетен.

Губы у Софи приоткрылись, глаза округлились.

– Ты думаешь, леди Уислдаун напишет обо мне?

– О Господи! Надеюсь, что нет, - пробормотал Бенедикт.

Лицо Софи вытянулось.

– Ладно, ладно, может, и напишет. А почему ты этого так хочешь?

– Я читаю ее статьи уже столько лет и всегда мечтала увидеть там свое имя.

– Странные у тебя, однако, мечты, - покачал головой Бенедикт.

– Бенедикт!

– Ну ладно. Я думаю, леди Уислдаун напишет о нашей свадьбе если не до нее, то наверняка вскоре после. От нее никогда ничего не может укрыться.

– Хотелось бы мне знать, кто она.

– Тебе и половине Лондона тоже.

– Не половине, а всему.