– Клюквенный соус, зеленые бобы, но хлеб я испекла сама. Хлеб должен быть свежим.

– Где… – я сглотнул. – А где папа?

Дверь, что вела в гараж, открылась, и вошел отец, неся в каждой руке по бутылке игристого сидра «Мартинелли». Увидев меня, он остановился.

– О, ты здесь.

– Да, привет.

Какое-то время все молчали.

– Я могу помочь? – спросил я.

– Нет-нет, думаю, мы справимся. Правда, Барбара?

– Можешь, – проговорила она, вытаскивая из духовки большой поднос с завернутой в фольгу индейкой. – Макс может помочь. Милый, принеси, пожалуйста, бокалы. Лу, разливай сидр, а потом все мыть руки.

Почти все готово для ужина.

Я подошел к шкафчику над раковиной, где семь лет назад хранились бокалы. Они по-прежнему стояли там.

– Я купил это вместо шампанского, – проговорил папа, когда я вернулся к столу с тремя бокалами. – Я так понял, ты не пьешь.

– Это правда, – согласился я. – Спасибо.

– Да, конечно.

Он разлил пузырящийся сидр. Потом к нам подошла мама, поставив на стол вчерашний ужин и тарелку со свежим хлебом. Мы, в свою очередь, вымыли руки в раковине.

Моя семья не относилась к ортодоксальным евреям, но некоторые традиции мы соблюдали.

До настоящего момента я и не понимал, как сильно скучал по этой части своей жизни.

Мы сели за стол, и мама улыбнулась мне.

– Макс. Скажешь благословение?

– Да, конечно. Если вспомню.

Она протянула руки, и мы с папой ухватились за них. После минутного колебания папа взял за руку и меня, и круг замкнулся.

Я закрыл глаза, и слова хлынули из меня, хотя я уже семь лет не говорил на иврите.

«Благословен будь, Всевышний, Господь наш, Царь вселенной, по велению чьему создано все сущее…»

– Barukh ata Adonai Eloheinu, Melekh ha’olam, shehakol nih’ye bidvaro.

– Аминь, – все вместе проговорили мы.

Мама открыла глаза, и мы разжали руки.

– Прекрасно. Давайте ужинать.

Некоторое время слышался лишь звон столовых приборов, да кто-то время от времени замечал, что остатки еды из ресторана оказались на удивление хороши.

– На днях я наткнулась в новостях на Сайласа. Как вы познакомились? – спросила мама.

«Мы познакомились на собрании Анонимных наркоманов. Я рассказывал группе, как продавал себя, чтобы достать деньги на наркотики. А он поделился историей о том, что принимал обезболивающее, чтобы справиться с посттравматическим стрессом, вызванным репаративной терапией.

Классическая американская история любви».

Подавив смешок, я закашлялся в салфетку. Нужно не забыть сказать Сайласу, что для ответов на подобные вопросы стоит придумать какую-нибудь милую историю.

– Мы познакомились, когда я работал у его отца.

Мама положила мне на тарелку зеленые бобы.

– И вы двое… все серьезно?

– Да, – проговорил я. – Я люблю его, а он любит меня. И… полагаю, поэтому я – самый счастливый парень на планете.