Бесстрастное зеркало отразило странную женщину, явно страдающую умственным расстройством – в губе колечко, а на шее, как раз на самом видном месте, там, где у мужчин кадык, красуется черт с гипертрофированным детородным органом.

– Катастрофа, – пролепетала я.

– Не бойся, – веселилась Лизавета, – вымоешь шею с мылом, и все.

Я слегка успокоилась и потянулась к мочалке, но тут раздался звонок в дверь. Недоумевая, кто бы мог заявиться в такой час, я глянула в «глазок» и увидела седовласого импозантного мужчину в дорогом велюровом халате и домашних тапочках. Его лицо показалось мне знакомым, я не раз встречала этого типа в лифте, во дворе и у почтовых ящиков.

– Разрешите представиться, – пробасил нежданный гость, – я ваш сосед из квартиры снизу.

– Очень приятно, – произнесла я.

– Извините за беспокойство в столь поздний час…

– Ничего, ничего.

– Очень неудобно поднимать вас с постели.

– Я не сплю.

– Право, я никогда бы не решился зайти…

О господи, ну и зануда, когда же он наконец скажет, зачем явился! Но сосед продолжал расшаркиваться и раскланиваться.

– Просто невероятно, как я осмелился, почти ночью…"

"– Вам сахару, соли или хлеба?

– Зачем?

– Ну, я подумала, у вас кончились продукты, и вы заглянули попросить что-нибудь!

– О нет, конечно! Еще раз извините, но на голову капает.

Я тяжело вздохнула, только сумасшедших нам тут не хватает. Стараясь говорить ласково, как доктор беседует с психопатом, и помня, что с умалишенным ни в коем случае нельзя спорить, я пролепетала:

– Простите, но у вас волосы сухие, и потом, мы находимся в помещении – снег идет на улице.

Мужчина поднял руки:

– О, извините, я неверно выразился, капает у меня на кухне с потолка, может, вы случайно забыли закрутить кран?

Я развернулась и полетела в кухню.

Картина впечатляла: из мойки хлещет, на полу почти десятисантиметровый слой воды. В импровизированном бассейне плавают забытые Кирюшкой тапки, собачьи миски и программа телевидения. Хорошо еще, что от коридора кухню отделяет довольно большой порог и вода пока не вырвалась в другие помещения.

– Ира, Кирюша, Лиза! – завопила я, как ненормальная, кидаясь в туалет за ведром и половой тряпкой. – Сюда, скорей!

– Я помогу, – суетился профессор, – я умею!

– Лучше сразу бы сказали, что случилось, а не мямлили на пороге!

– Прикол! – заорал Кирюшка.

 – Наводнение!

– Хватай черпак и набирай ведро, – велела я.

– Но у меня на ноге антрекот, – возразил ленивый мальчишка.

– Лангет! – рявкнула я. – Лангет, а не антрекот, надевай резиновые сапоги – и вперед.

– Где они?

– В шкафу.

Кирюша кинулся в прихожую, запнулся о нервно скулящую Рейчел и с ужасающим звуком рухнул на пол. Мы с профессором побросали черпаки и кинулись к нему.